Красное на красном

Орел? Скорее всего, но Роберу царь гор показался вороном.

Закатные твари, как же холодно! Еще не хватало, чтобы подумали, что он трясется от страха. Одна радость – Рокэ его знает и к тому же сам южанин. Наверняка тоже мерзнет, так чего он тянет?!

Алва и его спутники и не думали двигаться или говорить, и Белый Лис сделал ход первым. Он проиграл войну, но головы не потерял, как, впрочем, и хитрости.

– Кагета повержена. – Робер не видел лица Адгемара, но представлял, какую мину тот скорчил. – Мы – мирная страна, и мы оказались не готовы к обрушившемуся на нас гневу брата нашего Фердинанда…

Под ногами противно хрустнул осенний ледок, как же он похож на толченое стекло. Скорей бы конец, хотя для маркиза Эр-При это только начало конца. Эгмонту повезло, он умер быстро и со шпагой в руке. Блажь, ударившая в голову Рокэ, спасла предводителя мятежников хотя бы от пыток и позора, но Ворон не повторяет своих выходок. А даже захоти Повелитель Ветров оказать Повелителю Молний ту же услугу, что и Повелителю Скал, у него ничего не вышло бы. Адгемар при свидетелях выдает Робера Эпинэ королю Талига, значит, дороги в Олларию не избежать.

Возвращение в цепях через всю страну, рожа Дорака, хурии, трибунал, который не судит, а осуждает, четыре проклятые недели в ожидании казни, плаха и палач… Дед умрет своей смертью, и больше Иноходцев в Золотых Землях не будет.

– Я слишком поздно узнал, – Адгемар горестно покачал серебряной головой, – кто был виновником нападений на Варасту. Объявленный братом моим Фердинандом вне закона Робер Эпинэ, маркиз Эр-При, вступил в сговор с безбожными гоганскими ростовщиками и тайно прибыл в Кагету. Этот человек, воспользовавшись нашим гостеприимством и наивностью, с помощью золота и лжи склонил на свою сторону нескольких бирисских вождей. Глупцы за моей спиной начали совершать набеги на Варасту, о чем я…

Воин в багровом что-то поднял. Робер не сразу понял, что это голова. Длинные седые волосы – «барс»! Казар кивнул, телохранитель шагнул вперед и бросил страшный предмет к ногам Рокэ, но неудачно. Ворон стоял на возвышении, голова покатилась назад и замерла возле самых ног Робера.

Мильжа! И если бы только он… Казар называл имя за именем! Все, кто вырвался из дарамской западни и пережил сель. Все! И еще Луллак… Конечно! После разгрома слишком многие стали говорить, что племянник Лиса был бы лучшим казаром, чем дядя.

Теперь Робер не знал, кого он сильней ненавидит, победителей или Адгемара, хотя что с того возьмешь? Казар спасает свой трон, и, если для этого нужно отрубить голову отцу, жене, дочери, он их отрубит. Лис говорил и говорил, а чуть поодаль стояли мулы, нагруженные золотом, может, гоганским, а может, вытащенным из личных тайников Адгемара.