Красное на черном

* * *Иногда те, кто опознает тело, переносят процедуру сдержанно. Неизвестно, что творится в их головах, но некоторые даже в лице не меняются, а после опознания еще и мыслят вполне разумно. Принимая участие в подобных мероприятиях, Гуров проклинал все на свете. Этот случай мало отличался от предыдущих. Мать чуть не рухнула там, где стояла – подкосились ноги, и ее тотчас увели. Отец девушки просто обязан был оставаться сильным, но, увидев тело дочери, он мгновенно потемнел лицом, и если бы не жена, голова которой то запрокидывалась назад, то падала на грудь, потому что женщина находилась почти в бессознательном состоянии, Афанас Бернштейн, наверное, позволил бы себе больше проявить слабости и меньше мужества."

"Брат Инги так и не подошел к столу. Зайдя в помещение, он остался стоять у двери, но не сводил взгляда с безжизненного тела. Даже теперь, после смерти, лицо старшей сестры оставалось красивым, с четкими чертами. Брат простоял на месте еще несколько минут, после чего развернулся и вышел. Гойда последовал его примеру.

– Закрывай, – скомандовал Гуров, и санитар натянул простыню на лицо трупа.

По предварительной договоренности, беседу с родителями взял на себя следователь, а Лев остался с Георгием, братом Инги. Парень представился не сам, а по просьбе Гурова. Пожал ему руку, но в глаза смотреть избегал.

– Ты не мог бы задержаться? – попросил Гуров. – Пока твоей маме оказывают помощь, я хотел бы поговорить с тобой. Если ты не против, конечно.

– Не против.

Лев пригласил его выйти на улицу, объяснив это тем, что погода довольно славная, а здесь, в темных стенах, не очень уютно.

– Только отца предупрежу.

Он зашел в медпункт, а Гуров терпеливо ждал его под дверью.

Осень и впрямь решила порадовать москвичей теплой и сухой погодой. Еще неделю назад город накрывали частые промозглые дожди, было серо и грязно, но сейчас все стало иначе. Появилось море листьев всех оттенков желтого, с шуршанием падавших с деревьев на землю.

– Далеко не пойду, – заявил Георгий, выходя на крыльцо морга. – Вдруг надо будет помочь матери спуститься по ступеням?

– Ты хорошо держишься, – заметил Гуров.

– Это видимость, – холодно ответил Георгий и покосился на входную дверь.

Перебросив свой клетчатый рюкзак со спины на грудь, он засунул руку в карман и вынул оттуда пачку сигарет, после чего вопросительно взглянул на сыщика.

В ответ Гуров молча протянул свою зажигалку.

– Тебе, кажется, шестнадцать, – припомнил Гуров.

– Да, еще несовершеннолетний, – ответил на это Георгий.

– Теперь ты у родителей один.

– Теперь – да. О чем вы хотели поговорить?

– О твоей сестре, – сказал сыщик.

– Что вы хотите знать?

Георгий развернулся к Гурову всем телом, придерживая рукой рюкзак, так и болтающийся на груди.