Красное на черном

 – Ты ж мой хороший.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил из коридора Гуров, убирая Машину куртку.

– Вполне. Поэтому завтра собираюсь в театр. Кофе или чай?

– Давай кофе. Чай я уже пил.

Вечер незаметно перетек в ночь. Гуров и Маша устроились на диване перед телевизором, который толком и не смотрели. Он всегда играл роль фона, под него было удобно молчать или разговаривать.

Прошедший день не отпускал Льва. Вроде бы и не произошло ничего противоестественного. Ну, увиделись с тем же Тихомировым, которому Гуров на даче у Стаса чуть голову не отвинтил. Навестили мать, ребенок которой бесследно исчез, и во время разговора с ней Гурову внезапно померещилось, что она, скорее всего, изображает страдания, а не мучается от неведения. Случился разговор с одной интересной девушкой, очень проницательной и недоверчивой. А пока Гуров торчал на балконе в ожидании возвращения супруги, ему позвонил Игорь Федорович Гойда и мягко потребовал отчет о проделанной работе. Вот этого Лев Иванович совсем не ожидал. Гойда был хорош тем, что не давил и не заставлял отчитываться, а вел себя как соратник или сокурсник, а не как начальник. Гуров к этому был не готов. Как и к тому, что непосредственный шеф Орлов Петр Николаевич вдруг загремит в стационар. С одной стороны, без него было работать легче. Не в плане продуктивности, разумеется, а в том смысле, что не нужно было ежедневно отчитываться. Но если зайти с другой стороны, то известие о том, что у Орлова проблемы с сердцем, напрягало. Случись что – и Гуров как заместитель займет его кресло, и прощай тогда привычная рутина и свобода мысли. Руководить Гуров умел, но совершенно не хотел этого. Поэтому желал Орлову скорейшего выздоровления, но прежде всего – тщательно и неторопливо обследоваться.

– Я сегодня что-то не то подумал о человеке, – заговорил Гуров. – Странно чувствовать себя скотиной. Знаешь, довольно неприятное открытие.

Маша, которая сидела, откинувшись на плечо Гурова, похлопала его по колену.

– Наша служба и опасна и трудна? – спросила она. – Ты про первое помнишь, а про второе забыл.

– Да я не о том.

– А я именно о том.

Лев примерно понял, о чем она говорит, но развивать тему не стал. Слава богу, актриса Мария Строева, которая делила с ним доходы, постель и разныя печали, в душу не полезет. Только с разрешения. Потому Гуров решил не озвучивать ей историю своих впечатлений.

– Со мной случай был однажды, – вспомнила она. – Пришла к нам в театр помощник костюмера. Человеком она была новым, и нас с ней судьба долго не сводила вместе. Я только ее имя от других слышала. Но как-то случайно оказались с ней за одним столиком в столовке. Разговорились. Она стеснялась очень, и я решила, что это из-за меня.