Красная роза печали

В груди у нее торчал нож, к ножу приколот клочок бумаги, а пониже ножа, на животе, лежала темно-красная роза, и капельки воды, непременное условие качественного гидромассажа, блестели на ней, как бриллианты.

– Витя, Витенька, что это с ней? – пискнула Людочка, прячась за Витину спину. – Что она еще задумала?

– Кажется, она больше ничего уже не задумает, – медленно проговорил Витя. – Вроде бы она… того.

Он заставил себя сделать шаг и наклонился над Мадам. Клочок бумаги оказался запиской, где жирным черным фломастером было нацарапано: «С днем рождения!»

Витя вздрогнул, а Людочка перекрестилась.

– Витя, я боюсь! Она это нарочно! Она сейчас как вскочит!

– Ничего она не вскочит! – голос Вити крепчал. – Мертвая она, мертвее не бывает. Звонить нужно в милицию.

– А в «Скорую»?

– «Скорая» тут не нужна.

– Витенька, а что же теперь будет? Что нам делать? Кто на нас кричать станет? – Губы у Людочки задрожали, и она разрыдалась.

– Что делать, разберемся. А если реветь начнешь, я на тебя почище Мадам заору.

Витя приволок находящуюся не в себе Людочку в офис, налил ей воды из электрочайника и снял трубку телефона.

Милиция приехала быстро и в большом количестве – Мадам в городе знали. Эксперты захлопотали вокруг трупа, а сутулый дядечка со скучными глазами принялся расспрашивать Витю и Людочку о событиях вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Витя начал с того, что немедленно сдал ему со всеми потрохами дежурного Эдуарда Ивановича, солидного человека, подполковника на пенсии, подрабатывающего в фирме ночным сторожем. Эдуарда выдернули через двадцать четыре минуты, потому что жил он неподалеку, в нескольких кварталах от офиса, почему и нанялся сюда сторожить. Эдуард Иваныч пил утренний кофе и смотрел по телевизору детскую передачу. Спать он не собирался, поскольку отлично выспался в офисе на раскладушке, которую притащил тайно от Мадам. И хоть привезли его в фирму чуть ли не в пижаме, Эдуард не растерялся и тут же призвал в свидетели шофера Лешу. Тот, привезя Мадам, как обычно, в девять тридцать на работу, был отослан ею по делам и по дороге прихватил его, Эдуарда Иваныча, чтобы подбросить до дому. Так что сторож давал алиби шоферу, а шофер – ему, и оба они в один голос утверждали, что когда вышли из офиса, то Мадам была живая и здоровая, судя по тем словам, какие она сказала им на прощание. («Представляю себе», – подумал Витя).

– Но ведь дежурный мог впустить убийцу в офис еще ночью… – начал было один из штатских, приехавших с милицией.

Эдуард Иваныч на это замечание только пренебрежительно хмыкнул, а Витя со вздохом ответил, что такое дело полностью исключается, потому что ночью войти в офис могла только сама Мадам, ибо только у нее ключи от парадного и от черного хода.