Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Все его уважают, и мы с женой тоже, – обратился он к присутствующим, прижимая при этом полковника рукой за плечо, чтоб тот не встал со стула. – Мы очень сожалеем, что Александр Владимирович встречает Новый Год в Поляне последний раз, сожалеем, что его переводят в друге место, и рады, что он почтил наш дом своим присутствием.

Александр Владимирович, наконец, сумев увернуться от железной руки Костаса, встал. Улыбаясь и, нахлобучив свою каракулевую шапку, он оправдывался:

– Ребяяяя – та, пора и честь знать! – Видите, как меня уж раззз – везло? Кроме то – го, за мной уже машшшш – ина пришла, у калитки стоит. Не – удобно, – он подмигнул красным глазом в сторону Владимирова, – водителя то – жжжже ждет семья. Сегодня же праздник… дл-л-л-я всех… и дл-л-л-ля водителя, – говорил он заплетающимся языком.

Проводили его шумно. Уже в машине поднесли ему бокал с шампанским и, на прощанье, выпили шипящее вино. После его отъезда, гости увлеченно порассуждали об отъезде Кохана и его приемнике Курницком, который сейчас являлся его заместителем. Наконец, как-то утихли, видимо устали петь, и рассуждать. Крупицын со своей женой ушли следом за уехавшим полковником, с обещанием прийти завтра на обед к полудню. По дороге они подбросили домой Марфу с мужем вместе с гостями из Киева.

Остальных Марица уложила по разным комнатам. Благо у нее было три спальни. Последними уехали супруги Виноградовы и Владимировы, тоже пообещавшие приехать к обеду.

* * *"

"Рано утром Марица уже вовсю готовила свежее угощение. Гости проснулись поздно, как раз к обеду. И опять про куролесили до вечера. На второй день, кого только не было в гостях у Мавриди! И сам председатель сельсовета, и подруга Марицы, Шура Трелопуло с мужем, они не были на Новый год, потому что приехала их дочь с мужем и детьми из Могилева. Также заезжал и новый, заменивший умершего начальник ГЭСа со своим шофером, Крупицын с женой и другие. И каждый раз пили за здравие, пели, танцевали, обсуждали политику и политиков, благо тем для разговоров тьма. Говорили о Брежневе, о его свояке Цвигуне, о секретарях ЦК Григории Романове и самом молодом на партийном Олимпе – Михаиле Горбачеве, о главе КГБ Юрии Андропове, главе Азербайджана Гейдаре Алиеве и других. Почти на каждого из них сыпались анекдоты. Савва слушал с большим интересом, в разговоре не участвовал потому, как в газетах обо всем этом не писали и ему нечем было поддерживать такую беседу.

Костас, впрочем, как и многие краснополянцы, очень тяжело воспринял «освобождение от занимаемой должности в связи с переходом на другую работу» первого секретаря партийной организации Краснодарского края Медунова Сергея Федоровича.