Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Савва помнил, как он злился, что она стоит в неудобной позе среди толпы, хотя за место уплачено: сиди и наслаждайся открывающимися за окном автобуса красотами. Но, как говорится, никуда не денешься, когда здоровья нет."

"Савва поморщился, когда пришла мысль о здоровье. Что-то нехорошо он себя чувствует, особенно последнее время. Хотелось уйти на пенсию или в бесконечный отпуск. Сидеть дома или хоть поселиться у Костаса, помогать ему по мере сил. Костас предлагал как-то, Савва улыбнулся своим мыслям: и Марицу бы видел целыми днями. Говорить с ней и то – большое для него удовольствие. Ему нравилось, что она угадывала даже самую скрытую его мысль или намерения. «Да-с, было бы неплохо пожить здесь. Но кто деньги-то будет зарабатывать, семью содержать? «Мечты, мечты, где ваши сладость?» Мечты ушли остались гадости!» Он подумал о том, как он сглупил, женившись. Хорошо еще, что не официально. Зачем ему эта женщина, да еще с дочкой, хоть и взрослой? Сейчас бы у него была бы только Катя, которая сама себя может содержать. И ничто бы не помешало ему переехать в Поляну… А впрочем, они и сейчас не помеха, в крайнем случае, можно сказать Зинаиде «до свидания» и был таков. «Надо прозондировать почву насчет житья на пасеке, – решил он. – Сегодня же я это и сделаю».

Дальше он ехал, не занимая себя никакими мыслями. Только смотрел вперед и любовался природой, иногда поворачивался к соседу – туристу и объяснял, какое место по маршруту они проезжают.

* * *Теперь Ирини старалась не задерживаться на работе. В вечерних летних сумерках она проходила длинную пыльную, хоть и асфальтированную дорогу с улицы Трудовой, по Ниеткалиевой до своего четвертого переулка имени Сулейманова. В сумке она несла баночку сметаны, две жирные рыбины – простипомы. В столовой, перед уходом домой каждый работник что-нибудь забирал с собой, так сказать, из остатков. Многие, конечно, пытались злоупотреблять возможностью что-нибудь бесплатно «прихватить», но заведующая контролировала довольно жестко и не давала слишком навороваться. То, что Ирини сейчас несла домой – было в каком-то смысле «нормой». Дома ждали ее две племянницы: внучатая Танечка и Аница. Тяжелая тоска одиночества сразу же ушла с их появлением, и все вечера они только и говорили о родных и близких, о планах, о бывших мужьях. Кстати, Семен не удосужился ни разу появиться.

– Вот ведь какой оказался! Знает, что виноват и не появляется хоть как-то выяснить отношения, – удивлялась Ирини

– А что тут выяснять? Он меня понял. Понял, что со мной поздно разговаривать. Пусть он хоть ползком приползет сюда из своего дома, я его ни видеть, ни слышать не хочу. А придет, собаку на него спущу. Да и не придет. Он, ко всему, хороший трус.