Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ложки, вилки, другая посуда. Отрезы на платья. И так денег еще подарит, хватит на первое время. Больно было думать, что Аница уходит от нее. Сколько она ей помогла в борьбе с нищетой! Какая она была хорошая дочь! За все время, с самого рождения, Кики не могла вспомнить случая, чтобы старшая дочь сделала что-то не так. Это при ее-то требовательности! Золотая у нее дочка! Куда там младшей и даже любимому сыночку до нее! Не говоря уже о непослушных Ирининых дочках! Они умудрялись даже в гостях вести себя непотребно. Кики подробно вспомнила позапрошлогодний случай с Катькой. Вспомнила, как тогда у нее вдруг стиснуло виски от такого поведения племянницы. И как тогда, Кики снова пережила и как будто переварила тот случай:

– Почему это наша Катя стоит так близко с Гришкой, – спросил тогда брат Харик, щуря близорукие глаза, всматриваясь в лица подростков за окном. Те стояли на небольшом пустыре, прямо перед домом.

– Каким Гришкой? – Кики подошла к окну и сразу узнала соседского пацана."

"Она вспомнила, что совсем недавно видела их сидящих рядышком на их длинной лавочке, как бы в стороне от остальных детей.

Харитон отвернулся от окна, сморщившись, как от зубной боли.

– Иди скажи ей, чтоб шла домой, – процедил он сквозь зубы.

Открыв дверь, с порога, Кики крикнула ей идти домой.

– Сейчас, – ответила Катя, едва повернув голову.

Прошло минут семь – восемь, картина за окном не менялась.

Харитон встал, снова подошел к окну, нервно заходил.

– Пойди, позови ее, тем бистис! – проговорил он гневно. «Тем бистис» – было самым матерным словом у брата. Кики поспешила выйти. Брат редко гневался, его трудно было вывести из равновесия. Она почти вплотную подошла к Кате:

– Пойдем, дядя Харик зовет тебя, – сказала она непререкаемым голосом. Ее бы Аница испугалась бы этого тона, побежала бы домой без оглядки, а эта красавица и ухом не повела.

– Сейчас, уже иду, – ответила она, не скрывая раздражения.

Оторопелая Кики вернулась и никак не могла толком объяснить брату, какой именно произошел разговор с непутевой племянницей.

– Тем бистис, как Ирини воспитывает своих девчонок! – злился Харик.

Хлопнула дверь, зашла, наконец, Катя. Хмурый дядя, не глянув на нее, вышел из комнаты. Кики, конечно, прополоскала ей мозги в тот раз, но толку от этого явно было мало: в глазах строптивой племянницы не было раскаяния, а только обида, дескать: «А что я такого сделала?»

Ну, а через месяц, уже из Джамбула, эта «красавица» прислала дурацкое письмо этому русскому Гришке! В следующее лето, когда Иринины младшие приехали на лето, Кики, конечно, попыталась вставить мозги, но столкнулась с удивительной твердолобостью, с какой племянница воспринимала критику тетки.