Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

К калитке подходил, симпатичный, очень смуглявый, невысокого роста паренек. Улыбнулся, махнул рукой и поднялся в дом. Взрослые улыбнулись ему вслед. Все знали, что он дружен с Катей.

– Ну что Савва, – поженим когда-нибудь детей, – игриво заметила кума и оглянулась на мужа.

– Рано об этом говорить, – отмахнулся Савва, памятуя, что и Марица хочет Катерину в невестки.

– Эко ты скорая, Гликерия, им самим решать и не скоро. Пусть закончат школу, получат профессию, вот тогда и подумают об женитьбе, – строго подытожил Леня, поглаживая свой чисто выбритый подбородок.

– Ладно, ладно, дорогой, конечно, так и будет, как ты скажешь, какой разговор! – Она опять обняла мужа за плечо. – Строгий ты мой, – проговорила она, глядя ему в глаза, то ли ласково, то ли хитро."

"На улице лилась музыка. Чечен играл «Амурские волны». Тетка Рая уже кружилась на площадке перед домом, подхватив под руку племянника Федю. Жена Феди, кружилась с его другом Аликом, Гликерия танцевала с мужем. Резкий запах магнолии, одиноко растущей на склоне перед рощей фундуковых орехов, доносился до площадки с танцующими. Дул слабый морской ветерок накатывая волнами приятный запах, который все с удовольствием вдыхали. Кругом царила атмосфера радости и покоя.

* * *Через год после смерти Роконоцы, Ирини, наконец, решилась поднять всю родню, чтобы оженить младшего брата. Она сожалела, что не сделала этого раньше, когда еще жива была мама: может, женитьба сына продлила бы ей жизнь. В это лето она приехала со своим виноградом и между делом обсуждала эту насущную проблему ежедневно то с сестрой, то с братом Хариком и его женой. Дом она оставила на Наташу и Марику, родственницу из поселка «Аса». Она была лет на шесть старше Наташи, и как раз училась в городе на парикмахера.

Виноград успешно продавался на все том же маленьком базарчике. Кики тоже была здесь. Продавала теперь кроме обычной зелени, выращенные ее руками баклажаны, помидоры и огурцы со своего огорода. Сестра поведала новость, что приезжал недавно из Греции Хамбо, дядя ее бывшего, теперь покойного, умершего от водянки, мужа. Предлагал Алекси уехать жить к нему насовсем. Но Кики не позволила, да и сам сын не захотел. Сказал: «Мое место там, где моя мама».

– Молодец! Правильно он ему ответил, – одобрила Ирини.

– Хамбо говорил, что сразу ему квартиру там купит, устроит на работу, ни в чем Алекси нуждаться не будет.

– Даже квартиру бы купил?

– Да. Он же богатый. Магазин свой имеет. Но Генерал сказал, нечего ему там делать. Здесь его близкие родные. Не бросит же он мать! Не брошу же я сама своих незамужних дочек! А звал он только одного Алекси.

– Нечего вам там делать среди «проклятых капиталистов», – процитировала Ирини обычные в таких случаях слова Генерала. Он тоже капиталист, этот Хамбо.