Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Фактически ему досталось самое хорошее помещение. Все бы ничего, да не с кем было там жить. Тоска. Никого из прежних своих близких знакомых ему видеть не хотелось. Да и они бы удивились его убогой обстановке. Покупать пришлось все от посуды, постели до занавесок. Спасибо, тетя Рая помогала ему с обустройством комнат. С ней они решили, что ему надобно ехать в Джамбул и уговорить Федора и Катю приехать в Адлер. Сказано – сделано! Савва не долго собирался, к началу лета он полетел в Казахстан.

Федора он нашел в день своего приезда в Джамбул. Прилетел утром и сразу поехал в парк им. Ленина, где Федька работал тренером в бассейне. Битых два часа он объяснял двоюродному брату, какая тому выгода переехать в Адлер. Ну пусть он недолюбливает мать, но ради приличия сделать вид, что не держит зла. Мать ведь не вечная. Умрет – все ему достанется: и квартира, которую она совсем недавно получила по улице Ульянова, бывшей Андреевской, и все, что в квартире, и деньги на ее счету. В конце концов Федор согласился. Отказываться от наследства и в самом деле было бы глупо. Ведь она такая, что может и отписать его своим племянникам.

Довольный своим успехом с Федькой, через день Савва подкараулил Катюшу и уговорил уехать. На этот раз он договорился с ней встретится через день на Клубной остановке, с портфелем и сумкой с ее собственными вещами. Взять все только необходимое, обязательно забрать школьные документы – Катя перешла в девятый класс. Остальное он купит ей сам уже дома."

"На следующий день он вернулся с дочерью назад в Адлер. Федор же пообещал приехать попозже, если не передумает.

Тетка Надя была в восторге от операции, которую так удачно провернул племянник. Она обхаживала Катю и поверяла ей все о его тяжелой жизни без детей. С пристрастием расспрашивала, как с ней обращалась мама, называла ее жестокой и неразумной женщиной. Катя была оглушена всем тем, что происходило вокруг нее. Прежде всего красотой природы, спокойной обстановкой и ласковым обращением. И никто не обзывал Барановной. Началась новая жизнь.

Савва торжествовал. «Ничего, – думал он, – придет время, Ирини одумается, приедет сюда с детьми. Помиримся. Многие расходились, а потом сходились. Не мы первые, не мы последние. Рога немного обломаются, подумает и приедет».

Он жалел, что не подкараулил где-нибудь жену, посмотреть на нее, как выглядит. Небось постарела, подурнела внешне. Нелегко ведь троих детей тянуть. Но не решился. Струсил: а вдруг обнаружит себя. Ирини еще та проныра – все видит насквозь. Еще подумает, что он страдает по ней. Еще чего не доставало! Не стоило рисковать. Пусть пока все идет своим чередом.

Ко всему, он решил проявить внимание к старшей дочери. Он выслал ей пятьдесят рублей. Почти две студенческие стипендии.