Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Некогда мне было смотреть за ее учебой. Она, к тому же, главная моя помощница. Как я бы одна с оравой детей?

– Знаю. Моя племянница, Кикина дочь, тоже день и ночь дома пахала, не до учебы было."

"– В том-то и дело…

Ирини сочувственно посмотрела на подругу. Помолчала, потом весело предложила:

– Ну, тогда пора жениха искать.

– Да рано еще, совсем еще ребенок, девятнадцать лет.

– И то правда, я в девятнадцать вышла, и что хорошего видела?

– А я в семнадцать вышла, да лучше б никогда не выходила. Сама видишь, какая у меня жизнь с пьяницей.

Ирини усмехнулась:

– У меня не пил, а не лучше, – она презрительно махнула рукой, – пошли эти твари куда подальше, лучше давай, посидим поговорим о чем-нибудь другом.

– Сейчас, Ирини, сварганю яичницу, дома ничего нет поесть, все смели архаровцы мои.

– Да мы ж только, что с поминок, какая еще еда?

– Ну, чай попьем. К чаю есть у меня припрятанные пряники.

– Ты их детям дай.

– Про себя тоже не надо забывать. Не ты ли меня так учила?

– Так моя мама советовала. Но делать так я не могла. Зато мой муженек и без чьих-то советов обошелся: все лучшее себе в рот отправлял. И как таких земля носит?

Долго подруги просидели в этот раз за столом, вспоминая тетку Соню, тяжелое, но радостное детство, юность, и всю остальную несладкую жизнь.

* * *Эта зима была необычайно долгой для Ирини. Может быть, потому, что не было теперь на свете тети Сони, с которой она часто – густо коротала длинные зимние вечера. Но вот наступила очередная весна. В начале марта зацвела сирень и теперь чуть ли не от каждого двора несся любимый Иринин аромат. Она так любила сирень, что каждый год наламывала огромный букет и ставила в зал в большое ведро. Чтоб воздух был перенасыщен этим волшебным запахом. Благо, у нее в палисаднике, перед домом, росли два куста сирени.

В столовой, где она работала недалеко от Технологического института, всегда полно народу. В основном студенты. Хотя и другого контингента хватало: здесь бывали и рабочие с соседних строек, и некоторые административные работники, работавших в здании горисполкома напротив. Столовая находилась на магистральной дороге так, что и приезжих хватало. За Ирини стал открыто ухаживать сорокашестилетний русский мужчина, бывший военный, моложавый и приятный, с усами. Ирини не переносила бороды и усы. Михаил поджидал ее после того, как она заканчивала свою работу и подолгу разговаривал с ней. Раза два проводил до ее улицы с разрешения Ирини. Через месяц, немного стесняясь, он сделал ей предложение.

– Выходи за меня замуж, не пожалеешь.

– Брось ты, о чем ты говоришь? У меня дочке тринадцать лет. Оно тебе надо, всякие трения, переживания?

Михаил нетерпеливо махнул рукой, дескать, какая ж это проблема?

– Надо, раз предлагаю жениться.