Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Ты тоже устала.

– Но не так же, как ты.

– А кто саманы делает, глину месит, кушать готовит, за детьми смотрит? – спрашивал он, прижимая к себе жену.

Савва был рад вниманию жены, и ночью она ему теперь не казалась отчужденной. Так оно и было. Он иногда думал, почему у них все так сложно складывается и, как было бы хорошо, если бы так, как сейчас, было всегда. А что он должен для этого сделать, он не знал. «Вот закончим стройку, пойдем всей семьей в Зоопарк, например. Есть же в Джамбуле Зоопарк. Вот дети и жена обрадуются. В самом деле, прожили здесь столько лет и не были в зоопарке… Интересно, а Зоопарк зимой бывает?» – спрашивал он себя. – «А может, устроить праздничный стол просто дома», – умерял свои пылкие желания Савва.

Когда Ирини видела, как сильно он озабочен, чтобы семья нормально жила, тогда и ей хотелось ему создать больше комфорта и в отношениях тоже. Она была женщиной, которая никогда не хотела оставаться в долгу, будь это хорошее или плохое. Она не очень ценила в себе второе свойство – отвечать пощечиной на пощечину, но это было выше ее, с этим она ничего не могла поделать.

Ирини приготовила вареники в тот день и вся семья, чего почти никогда не случалось, уселась за кухонный стол-шкаф, сделанный Саввой еще в первый год жизни в этом доме. Все весело разговаривали, Ирини довольная перекидывалась с мужем о том о сем, дети рассказывали о школьной жизни.

– Ну а ты, как у тебя дела, Женя, – спросил Савва младшую, постольку поскольку знал, что Ирини уже несколько раз вызывали в школу по поводу ее поведения.

Женя молчала.

– А что у нее, – иронически заговорила за нее мама, – дерется и с мальчишками, и с девчонками. Одной фартук порвала, пацану лицо расцарапала.

Савва повернулся к ней.

– А что такое, что тебя заставляет драться? Ты же девочка.

– А пусть они не лезут ко мне, – ответила Женя с раздражением и обидой.

– А что они такое делают, ты можешь мне сказать?

Дочь молчала, поглядывая на родителей исподлобья.

– Ну, отвечай! – голос отца прозвучал требовательнее. Женька, кажется, испугалась.

– То подножку поставят, то обзовут, то нажалуются ни за что, ни про что, – обиженно жаловалась она, то сгибая, то разгибая, попавшую под руку, алюминиевую проволоку.

Савва пожалел ее и смягчил тон:

– Да, тяжелая жизнь, но все-таки надо уметь себя держать в руках.

– А Женька, вообще, драчунья, – вдруг решительно заявила Катя.

Женька бросила на нее непримиримый взгляд.

– Сама такая.

– Нет, так дорогая доченька, дело не пойдет. Все знают, что Катюша не любит драться, нас ни разу не вызывали из-за нее в школу, – защитил ее отец.

– Ей чуть что не так, сразу драться лезет, – продолжала Катя.

– Ябеда, – бросила Женя и выбежала из-за стола.

– Никакая я не ябеда. А так оно и есть.