Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Илья никак не решается зарегистрироваться. Хотя живет с ней, и Люся скоро родит.

Чудеса, как поменялись нравы! Раньше никто бы такое не потерпел. Да и греки всегда женились на гречанках. Но вот уже не первый раз Ирини слышала, что молодые парни женятся на русских. А, вот ни одна гречанка еще не вышла замуж за русского. Придерживаются обычаев. Правда, недавно, в Осакаровке случилось уже во второй раз, когда гречанку соблазнил чеченец. Так это такой позор, несмотря на то что парень женился на этой Оле. А ведь мог и отказаться. Теперь все осакаровские при встрече с родственниками той Оли с издевкой снимают кепку, кланяются со словами:

– Хей, мичало хелды, хей!

Потом молча, как бы боком проходят мимо, злорадно глядя на опущенные, опозоренные головы.

Дурак – Федя недавно, долго рассуждая по этому поводу, говорил:

– Можно подумать, что у русских что-то не так… И чем они хуже гречанок? Почему я должен жениться обязательно на гречанке. Чушь какая! – Дурак прямо – таки брызгал слюной. – Все гречанки кривоногие и горбоносые.

«Вот дурак! – думала про себя Ирини. – С другой стороны, как хорошо, что не ищет гречанку: хоть жизнь не испортит никому из них».

– Ну и что хорошего – твоя русская жена при фигуре. Зато она бросила тебя, как только поняла, что с тебя толку не будет в жизни. А, гречанка бы терпела, – доказывала ему Ирини.

– Не нужно мне ничьего терпения, – горячо отреагировал Саввин братец. И потом долго отстаивал свою точку зрения в пространство потому, как Савва его не слушал, а Ирини ушла на огород, пропалывать грядки перед отъездом. Заметно было, что уход фигуристой жены задел самолюбие Феди-Дурака, о наличии которого никто и не подозревал. Оказывается, хоть что-то может задеть его самолюбие. А то ему «плюй в глаза, а он говорит – Божья роса». В последнее время Ирини чуть ли не открытым текстом не раз ему говорила, чтоб не приходил к ним каждый день набивать свой желудок, а он прикидывается дурак-дураком – будто не к нему обращаются.

* * *"

"Когда младшему сыну Аницы Халкиди исполнилось два года, ее стали пускать в церковь. Она ходила туда с детьми и Тимкиной племянницей, Женей. Стояла, молилась Богу, но без надежды и вяло. Ей казалось, что почти все сюда ходят просто из любопытства, а не из-за веры. Как Бог может допустить все, что делается на этой земле? Например, за что она наказана так жестоко. Ее бьют, а она не имеет права даже пикнуть, а то грозят еще и убить. Несколько раз даже в обморок падала от побоев. Тимофей по ночам где-то исчезает. Конечно, по бабам шляется. Да ради Бога, лишь бы ее не трогал. Иногда она смотрела на себя в зеркало и не узнавала в серой, с потухшими глазами женщине, себя. И ей было безразлично, как она выглядит, лишь бы не делали ей больно.