Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Сел на полке, свесил ноги в новых белых вязанных носках. Потер переносицу, глянул в окно – как раз проезжали какую-то, Богом забытую, полуживую деревеньку. Вдоль железнодорожного полотна стояло несколько малолеток-детей, одетых в какие-то лохмотья. Удручающая картина. Бывший солдат произнес в пространство:

– Такое запустение…

Брат его тут же сказал и свое слово:

– За что боролись, на то и напоролись."

"Харитон переглянулся со Слоном, и выжидательно посмотрели на бывшего солдата Советской Армии. Но тот ничего больше не сказав, снова залег. Вообще, братья как будто месяц не спали, почти всю дорогу не поднимались со своих полок. Вставали на полчаса, деловито ели что-то из консервных банок, правда, предлагали угощение попутчикам, и снова набок. Видимо, они старались набраться физических и душевных сил перед похоронами родного человека.

На большой станции, ночью, в их вагон вдруг ввалился целый табор цыган. Музыка, шум, гам, хохот, гортанный цыганских говор. Харитон приоткрыл дверь в минуту, когда мимо проходили молодой парень и девушка, необыкновенной смуглой красоты. Разодетая так, что Харитон поразился: разве цыгане так одеваются? И остальные, кстати, тоже были одеты под стать. Оказалось, что на поезде поехала богатая цыганская свадьба. А мимо него прошли жених и невеста, дочь цыганского барона.

Слон проснулся, когда зазвенели гитарные песни, послышались хлопки и прищелкивания пальцев. Цыгане гуляли до утра, пока не сошли в Гурьеве.

Слон все прищелкивал языком и беспрестанно высказывался о необыкновенной красоте, как жениха, так и невесты.

– А жених-то чем-то на тебя похож, Харитон, – сказал Слон, как только поезд освободился от шумных пассажиров.

– И правда, – сказал один из братьев – попутчиков, – такой же смуглый и такие же глаза с ресницами.

– Ты хотел сказать – длинными ресницами? – усмехнулся другой брат.

– Ну, да. А ты, Митрий, случаем, не цыган тоже?

– Африканец я.

– Грек он, весь, как есть – грек. Не сомневайтесь.

– А, что, похож на грека. Помнишь, с нами работал Костя Фуропуло? – спросил один брат другого.

– А, того трудягу, Костю? Как не помню! Хороший парень. Молодой, неженатый. Тоже глазастый. Хорошо на гармошке играл.

– А это у нас в крови – играть на гармошке или гитаре и петь. Почти, как цыгане, – заметил с сарказмом Харитон. – И жизнь у нас цыганская: судьба нас кидает то в степь, то на целину, то в тундру, то в пустыню. И сейчас вот едем, ищем себе приключений. Так и живем, – заключил он и выжидательно посмотрел на собеседников.

– А я, между прочим, армянин, – представился Слон. – Может и армян тоже встречали на своем жизненном пути? – задал он вопрос полуязвительно.

– Армянин? – удивился один из братьев. Как же, как же, – оживился он.