Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Хочу после службы податься в морское училище в Одессе. ОВИМУ – Одесское Высшее Морское Училище. Сандро, дружок мой, тоже туда метит.

– Вот оно что…, конечно, уже и дружки у него новые появились, – Митька-Харитон посмотрел на него с завистью. – А я вот тут, в Осакаровке застрял. Не знаю, вырвусь ли когда-нибудь?

Эля смотрела на мужа как-то виновато и попыталась как-то успокоить:

– Митя, да уедем с тобой, куда захочешь.

– А куда? Дальше Казахстана все-равно не уедешь…

– Да, ладно вам, ребята, все будет хорошо. Вот увидишь, Харитон. – И, чтоб переменить тему, пообещал:

– В следующий раз я куплю тебе к брюкам парусиновые белые штиблеты. Я купил такие зятю, а ему малы.

У Митьки загорелись глаза:

– Какой размер?

– Сорок третий.

– Ну так это мой размер, – обрадовался Харитон

– У тебя ж был сорок первый.

– Вырос я, парень, с тех пор. Расту не по дням, а по часам. Как будто и до сих пор расту. Так, что я заберу их. Сколько стоят? – спросил он по инерции и осекся, наткнувшись на взгляд Ивана, потому как вопрос был неуместен. – Ладно, знаю, что денег не возьмешь, зато я тебе в дорогу еды соберу. Сальце – то ты по-прежднему любишь, я знаю.

– Сало, засоленное Самсоном, кто не любит? Или вы уже сами солите? Не откажусь, не откажусь, – заговорил с грузинским потешным акцентом, Иван.

– Что, это так разговаривает твой Сандро? – спросил, улыбаясь Харитон.

– Точно. Как ты угадал?

– Не мудрено…, – Иван увлеченно налегал на соленую капусту. – Кстати, вещички мои я оставил в Караганде, у Насти, так что поедешь за башмаками со мной.

– Да, точно, они совсем недавно переехали туда. Как они там устроились? – полюбопытствовала Эльпида.

Иван неопределенно повел бровью:

– Да неплохо. Купили маленький домик. Власин собирается расширить его.

Первые дни апреля выдались на удивление теплыми, снег медленно, но упорно таял под лучами яркого теплого солнца. Иван пробыл у бабы Нюры неделю и отбывал с побывки третьего апреля. Харитон поехал с ним в Караганду проводить, а заодно прихватить парусиновую обувь. Любовь к красивой одежде у него не остывала. Все так же он был одержим желанием надеть на себя, что-нибудь особое, стильное. На него всегда останавливали взгляд прохожие: так со вкусом, как с картинки, был всегда одет простой осакаровский паренек, Дмитрий Харитониди. Он так был рад перспективе заиметь к парусиновым белым штанам, парусиновые же штиблеты, что и не вдруг вспомнил, что они лежат в доме Анастасии Андреевны и, возможно, он ее увидит. Теперь, когда он стал женатым человеком, его уже такая возможность встречи не беспокоила. Точнее, не особенно беспокоила. Его больше волновала мысль, поданная Иваном, что в Одессе всегда можно на рынке купить красивые импортные вещи, которые моряки привозят с дальнего плавания.