Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Ну, что опять не так?

– Да все так… Размечтались мы с тобой. Не видать нам дорог с тобой еще ой, как долго! Так и будем грязь месить. Ты на своем грузовике по брюхо, а я на своем мотоцикле по уши.

– Сгущаешь краски, товарищ Власин.

– Как бы не так! Еще Караганда не заасфальтирована, ты сам прекрасно знаешь, а где положен асфальт – и там немало колдобин и всяческих ям. Поезд по таким дорогам! Вот когда там наведут порядок, тогда и до нас, может быть, очередь дойдет. Так что размечтались мы с тобой.

– Говорю тебе: сгущаешь краски, товарищ Власин!

Генералу пора было уже уходить: надо было осмотреть свою полуторку. Завтра рано утром ехать с грузом в совхоз имени «Тельмана», в Кентау. Это как-никак сто пятьдесят километров туда и назад. А у него еще, кроме этого, дел невпроворот и хочется увидеться с другом Феситиди.

Он вытащил из карманные часы, посмотрел время:

– Да-а, беда-а, беда-а с дорогами, – протянул Генерал, иронически качая головой, – ну ничего, поживем увидим. А меня поджидает мой грузовичок. Работа, конечно, не волк, в лес не убежит, но надо поторопиться.

– Понял, да и мне пора делами заняться, засиделся, надо бы заехать на работу. Заезжай ко мне, как будет время.

Уже в дверях Генерал подмигнул:

– Не волнуйся: мы победим, будут и дороги, и телефоны, – сказал он своим уверенным, спокойным голосом и исчез за скрипучей дверью.

Власин уже снова садился за стол, как вдруг услышал голоса жены и Генерала. Дверь открылась. Генерал внес в комнату сумку, за ним вошла Настя с укутанным ребенком на руках.

– Как же ты все это унесла? – Власин суетливо подскочил, взял сверток с ребенком.

– Ирини заходила к бабушке, оказалось, она собиралась в магазин, спрашивала, не нужно ли бабе Нюре чего. Ну я и попросила по-пути помочь с ребенком. Вот она и помогла до магазина.

Рассказывая, Настя быстро снимала тяжелое пальто. Генерал неожиданно для себя подхватил его и смутившись, тут же положил пальто на сундук у двери.

– Ну, я пошел, до свидания, – попрощался Яшка, взявшись за дверную ручку.

Настя успела уже развернуть плачущего ребенка, взять на руки и подойти к двери.

– Яша, спасибо большое, и передай мою благодарность Ирини. Я думала она зайдет, но она спешила. Такая у тебя сестра прелесть, Яша! Правда, Саша? – она обратила глаза на мужа.

– Ирини? Да, да… кума, что надо! – бодро, но рассеянно отвечал тот.

«Как красиво она говорит. Голос красивый», – подумалось Генералу, как только он вышел за дверь. Он не раз слышал ее пение, но не ожидал, что голос может быть таким приятным, каким-то волнующим, даже в простом разговоре. Как этого он раньше на замечал?

* * *Удивительным образом нежданно – негаданно Балуевский приехал ровно через два месяца после свадьбы Харитона и Эльпиды.