Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Хоть и не ярко светила лампа, но Ирини видела его искрящиеся глаза.

– Ну вот, а хочешь на доктора учиться…

Валентина тут же пояснила:

– А это у него от Анастаса Павловича, который оперировал ему еще до войны поломанную в бедре ногу.

Ирини поморщилась: представила, как ему было больно.

– Наш мальчик уже тогда пытался, как легендарный Икарус, летать. Вот и слетел с дерева.

Ирини не стала спрашивать, что такое «Икарус».

– Да, ладно сестра, ты что-то разошлась. Давай поговорим об Ирининых делах.

– Нет, нет, мне очень интересно послушать о вас. У меня все обычно. Обо мне потом. Расскажите об Анастасе Павловиче. Кто-то о нем говорил мне, кажется, моя покойная свекровь. Да, она мучалась с ногой, и сожалела, что нет здесь таких врачей, как он.

– Да, о нем везде ходят легенды, – начала Валентина, но Алексис ее перебил:

– Его фамилия Папанасопуло. Мое сломанное бедро он лечил, это точно. Но это так, к слову. А вот в войну он работал главным врачом, был начальником санитарного эшелона. Спас несчетное количество людей. Люди его буквально боготворили. И вдруг, после войны, его, ветерана, арестовывают, как лицо греческой национальности, врага народа. И попадем мы вместе в один вагон. Он ехал с матерью. Очень резко разговаривал Анастас Павлович с уполномоченными. Говорил: «Еще будете каяться перед всем греческим народом. Придет время!»

С минуту помолчали.

– И я думаю, придет такое время, – поддержала его Валентина, – и не сомневаюсь! Кстати, – добавила она, – мы с Алексисом думаем, теперь, со смертью Сталина, все переменится.

– Как переменится? – испуганно спросила Ирини.

– Ну, власть переменится, не будет так строго, что слова лишнего нельзя сказать. Можно будет жить где хочешь, разрешат вернуться сосланным в свои родные места. Дадут возможность нам выучиться на врачей, – радостно заключила наконец свою мысль Валентина.

Ирини опять в душе позавидовала сестре Алексиса: как же она хочет учиться, раз так часто упоминает об этом.

– Генерал так любил и любит Сталина! – вставила она.

Валентина пожала плечами:

– Многие его любят. А за что? За то, что под его руководством уничтожено столько душ? Бог ему, конечно, судья, но я его любить не могу.

Такое категорическое заявление Ирини слышала впервые. Она даже отстранилась от нее: «ненормальная, что ли?»

Алексис кашлянул:

– Да, этот грузин нарубил немало дров. Ну, история все поставит на свои места. Валентина, не пугай Ирини. Генерал его представляет героем, победителем войны. Многие так думают."

"Каждому пацану хочется стать героем, и иметь пример для подражания. Вот он и почитает Сталина. Я его понимаю. Когда разберется, все поймет. Время надо.

Ирини чувствовала себя не в своей тарелке.