Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Не было на свете теперь ее врага, из-за которого она находила в себе силы преодолевать все трудности последних лет, как бы доказывая: «Нет тебя и прекрасно! У меня все отлично. Не то, что у тебя!»

Женя уехала на похороны. Звала и ее, но нет уж, она не доставит его родственникам удовольствия пялиться на себя. Рядом с ним будут его дочери, пусть и за это скажут спасибо.

Ирини сидела дома, смотрела телевизор и вязала тонкие шерстяные носки Женечке. Она размышляла о жизни и смерти, о преступлениях и наказаниях. Вспомнила Роконоцын рассказ о человеке, который был обижен на соседа, и молил Бога наказать обидчика. И когда, наконец, через семь лет, сосед был наказан, тот обиженный человек несказанно удивлялся, что Господь, услышав его молитву, так быстро наказал негодника. Она была уверена, что Бог наказал Савву ранней смертью за его подлость по отношению к ней и к семье. Она взвешивала свою жизнь, свои поступки и не находила, за что бы ее мог наказать Бог. Были и у нее промахи, неправильные поступки, не без этого. На то это жизнь… Каждый в ней ошибается. Но подличать было не в ее натуре. Так что ей нечего бояться Божьего суда. Ирини вздыхала. Ну что ж, нет теперь на земле ее бывшего мужа. Странно, но нет. А есть она и ее дети, братья, сестра, племянники. Кстати, как теперь там Катя? Может домой соберется? Да навряд ли… Комната-то ей достанется от отца. Интересно, а, как же мачеха? Куда она денется?

Уедет, наверное. Ирини пришла мысль: «А вдруг она будут жить вместе с Катькой?»

Ирини даже приостановила вязание и пристально посмотрела на телевизор.

«Неужели дочь додумается до этого? Нет, не может быть! Не до такой же степени она дурочка! – успокаивала она себя и снова взялась за спицы. – Скорей бы вернулась Женечка!»"

"Ирини чувствовала себя освобожденной от чего-то тяжелого, что тяготило ее долгие годы жизни с мужем, тяготили ее и те пять лет его жизни вдали от семьи. Ирини ждала возвращения Жени, чтобы окончательно и бесповоротно, решительно, отрезать от себя, этот большой кусок ее жизни.

Горечь, обида за свою неудавшуюся жизнь с мужчиной, который ничего хорошего не дал ей, кроме боли и разочарования, сковывали виски, стягивали скулы, кривили губы в плаче, за себя, за детей, за тяжкий ежедневный труд, за многое, что терзало душу. Это были обильные слезы, которых не было с детских лет. С трудом успокоившись, она подумала, что жизнь есть жизнь, у нее есть дети, и все, может быть, сложиться хорошо, даст Бог. Есть ради кого жить: одна красавица Женька чего стоит. «Скорей бы она вернулась…».

Женя вернулась домой расстроенной и подавленной. Ирини почти не о чем не расспрашивала. Поинтересовалась отчего умер, сколько людей было, кто из родственников приехал на похороны. Женя отвечала неохотно.

– Наташа тоже была?

– Да.