Красиво разводятся только мосты

И третий раз за вечер не показалось много.

— Не представляешь, как это приятно слышать, когда чувствуешь то же самое, — откинулся затылком к спинке дивана Демьян.

У неё зазвонил телефон.

— Ответь, дай мне телефон и иди одевайся, — Демьян через голову натянул застёгнутую рубашку, — а я пока организую вам видеосвязь.

Хорошо, что Аврора бледнела легче, чем краснела, а то адвокату пришлось бы наблюдать её пунцовые щёки и алые уши. Наверное, блеск в глазах, что она видела в зеркале ванной, приводя себя в порядок, ей бы скрыть не удалось, но что-то Авроре подсказывало: едва начнут говорить, он сам потускнеет, пропадёт, исчезнет как прекрасное воспоминание.

— Давайте ещё раз, Аврора Андреевна, — сказал адвокат, глядя в бумаги, когда дежурная часть с приветствиями осталась позади. — Я правильно понял: вы не могли не видеть результаты анализов пациента?

— Конечно, — кивнула Аврора.

— Угу. Свёртываемость крови, количество эритроцитов и лейкоцитов. Вы знаете, какими должны быть эти показатели, если в лаборатории, например, не подчеркнут, как здесь, — развернул он к камере лист, исчёрканный красным карандашом, — и не обратят ваше внимание, что какие-то показатели выше или ниже нормы?

— Конечно, я знаю, — ответила Аврора. Без запинки назвала границы нормы, каких клеток не должно быть на всякий случай тоже проговорила, вдруг на суде её об этом спросят.

Адвокат, Михаил Николаевич Красин — острая чеховская бородка, круглые очки в тонкой оправе, что только усиливало сходство с писателем, — внимательно сверял её ответы со своими записями. Как на экзамене. Аврора даже вспотела.

— Тяжело в учении, легко в бою, — подмигнул ей Демьян.

Он сидел всё там же, слева от неё на диване, стараясь не попадать в объектив камеры, потягивал пиво, слушал, иногда негромко комментировал.

— А какие показатели были у погибшей Островской, помните? — спросил адвокат. — Те, которые вы видели, когда принимали решение оперировать, — неожиданно уточнил он.

Аврору прошиб озноб.

«К чему он задал этот вопрос? Почему засомневался? Что я просмотрела?»

— Ну, если постараться, — нахмурилась она.

Красин заглянул в бумаги.

— Давайте так. Если я спрошу, почему вы отклонили операцию Маргариты Петровны Князевой? Что вы мне ответите?

— Белок в моче, повышенные лейкоциты, — выдохнула Аврора.

Адвокат утвердительно кивнул.

— А Ивановой? Ариадне Алексеевне?

Демьян резко дёрнулся, облился пивом, чертыхнулся, сел.

— Ивановой? — тихо переспросил он, оттягивая на груди промокшую рубашку.

Аврора подняла палец, давая понять, что он ей мешает.

— Давление. Сто сорок на сто и не снижалось, — ответила она.

— А у Марины Михайловны Островской?

— Изначально было высоковато давление, но с анализами всё хорошо.