Дело спящей красавицы (СИ)

Тут я заметил, как дверь приоткрылась и в переулок вышел тот самый здоровяк, которого я запомнил.

— Глаша, ты вернись на место, там люди просят взвесить окорок, — пробасил он и покосился на меня. — А я пока потолкую с этим хлыщом.

— Что ты, Ванечка, — всполошилась девушка.

— Ступай, говорю, — он принялся закатывать рукава, и я изумился тому, какими мощными были предплечья у Вани. — А я с этим Лопатинским ухарем поговорю по-простецки.

— Это мой защитник, — Глаша уперла руки в бока и встала между мной и громилой.

— Как это? С чего он тебя защищает? — подозрительно сощурился рубщик мяса и потянулся к топору.

— Я адвокат, — мягко пояснил я. — Буду защищать Глашу от притязаний Лопатиной.

— И зачем вам это? — не унимался Ваня.

— Потому что так будет справедливо, — заключил я и пожал плечами.

— Ваня, мне назначили адвоката. Это ведь сам Чехов.

Уж не ведаю, откуда почти каждый встречный знал мое имя, но мужчина враз посветлел лицом и робко мне улыбнулся. При этом враз перестал казаться опасным.

— Неужто тот самый? Сам Павел Филиппович? — он как-то очень по-собственнически обнял Глашу, привлекая к себе. — Уж простите, мастер. Да только я подумал, что вы пришли, чтобы обидеть ее.

— Приятно знать, что у моей подзащитной есть поддержка.

— Что до этой Лопатиной, то мы с братом посоветовались и ежели не докажут, что Глаша не брала эти треклятые ложки, то выплатим их стоимость той барыне."

"— Они старинные, судя по заявленной сумме ущерба, — нахмурился я.

— Ссуду возьмем в банке.

— Не стоит… — слабо возразила девушка.

— Стоит, я не дам тебя в обиду, — Ваня смущенно потупился, взглянул на продавщицу с невыразимой нежностью, а потом извинился и ушел в лавку.

А Глаша густо покраснела и пояснила:

— Брат хозяина. Посватался ко мне. И даже не посмотрел, что приданого у меня нет.

— Разве это важно, когда человек хороший, — улыбнулся я.

— А вы думаете, что получится доказать, что я не виновата? — девушка с надеждой посмотрела на меня.

— Есть у меня подозрение, что Паулина Ананьевна запамятовала, куда подевала столовое серебро. И я все сделаю, чтобы освежить ее память. Очень надеюсь, что у меня получится.

— Я вам верю, Павел Филиппович. Если кто и сможет помочь, то только вы.

— Постараюсь вас не разочаровать.

Мы вернулись в магазин. За прилавком стоял Ваня и натирал столешницу льняной тряпицей. При нашем появлении он снял передник и повесил его на крючок.

Глаша смахнула с плеча рубщика несуществующую пылинку.

— А говорил, что тут покупателей полно, — усмехнулась она.

— Всем отвесил сколько надобно. Чеки выписал и деньги в кассу сложил, — ответил парень и направился ко мне.