Дело спящей красавицы (СИ)

Принимала участие в полевых сборах и олимпиадах. В общем, судя из социальной сети, образ складывался положительный. Это было удивительно. Обычно, подобные характеристики старались получить бастарды, чтобы благодаря им попасть в лицей, а затем на хорошую работу. Дворяне решали вопросы с учебой и трудоустройством отпрысков куда проще. Просто договариваясь со знакомыми. Но Софья вела очень активную жизнь. И я никак не мог взять в толк, зачем. Неужели семья Потемкиных переживает не лучшие времена?

Я пролистал фото до последнего, где Свиридова и Софья сидели на лавочке в парке. Увеличил снимок, внимательно его рассматривая. И заметил на запястьях девочек небольшие браслеты из белого металла. Нахмурился, увеличил снимок.

И у Натальи Анатольевны и у Софьи Потемкиной на правом запястье были одинаковые браслеты. Такие обычно носили люди, которые поклялись друг другу в вечной дружбе. Если же клятва нарушалась, то браслет можно было только разрезать.

— Значит подруги навсегда, — задумчиво пробормотал я, рассматривая снимок.

Потом прошел по ссылке под фотографией, чтобы оказаться на странице Натальи. Девушка была в сети в тот же день, что и ее подруга. И после этого тоже не заходила на сайт.

В кармане пискнул телефон. Я вынул аппарат, на экране высвечивались сообщение от Алисы Беловой. Открыл его. Послание было коротким. Имя и адрес, где проживал криомастер. Отлично.

Взглянул на часы, раздумывая, поехать до нужного дома сейчас, или дело может подождать до завтра. Но после недолгих раздумий все же решил наведаться в квартиру Тихонова. Вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Фомы и нажал на кнопку вызова. Где-то в жилом крыле дома послышалось музыка, затем раздались мягкие шаги, и в кабинет заглянул слуга:

— Звонили, вашество?

— Снаряжай карету, — распорядился я.

— Куда поедем? — деловито уточнил парень.

— В Северный район. Локомотивная дом двадцать семь.

— Значит, брать не «Империал». Будет сделано, — заключил помощник и добавил шепотом, — Только давайте потихоньку, вашество. А то заругает вас Любовь Федоровна за сверхурочные.

— Откуда ты знаешь?

— Она записку написала, что у нас всех должен быть нормированный рабочий день. Платить за дополнительные часы она отказывается. И велит вам напоминать об этом.

— Я выпрошу у нее для нас премию, — скрывая улыбку, пообещал я.

— Не думаю, — поджал губы Фома и покачал головой. — Машину подгоню к арке. Чтобы не попасться ей на глаза.

Он развернулся и вышел из кабинета. Я же встал с кресла и задумчиво пробормотал, глядя на экран:

— Очень надеюсь, хотя бы в квартире Тихонова я найду что-то, что укажет мне правильный путь.