Красавица

Кланялся с таким благоговением, что Селина поверила его искренности.

Все это застало ее врасплох как минимум. Отчасти она ожидала, что молния пронзит его в тот момент, когда он окунет свои пальцы в святую воду у входа.

– Когда несчастье преследует детей божьих, следует принимать дарованный урок. Несчастье настигает тех, кто ослушался, – тянул монсеньор. – Ибо Он говорит с нами через книгу Откровения…

Селина закрыла глаза, силясь игнорировать его слова, хотя вокруг нее стояла жара.

– …и мы должны быть благодарны за акт покаяния, который даруется нам через эти несчастья. Нам следует благословить благородных сынов этого славного города за их безграничное великодушие и стойкий труд, – выразительно говорил старик, раскинув ладони по разные стороны своего золотого одеяния. – Наш Бог всепрощающий. Таковыми следует быть и нам.

Все внимание в церкви устремилось на Бастьяна, который держал глаза опущенными, а голову склонил в молитве.

Селине понадобилось лишь мгновение, чтобы все понять.

Этот негодяй сегодня расплатился за свои грехи! Своим «безграничным великодушием» он купил себе прощение церкви. Видимо, по этой причине он встречался с монсеньором и так демонстративно посещает сегодня церемонию.

Селина ссутулилась, уперевшись спиной в спинку скамейки, и сложила на груди руки, злясь.

Сначала он отправил своего наглого адвоката, чтобы замести следы перед городской полицией. А теперь обменял золото на всепрощение, будто бы покупает булку. Если не это поступки виновного, то Селина готова сожрать собственную шляпку и целиком заглотить полосатые ленты!

Она снова сердито покосилась на затылок Бастьяна. Хотя и не хотелось признавать это, она уважала его за такое проворство. Даже завидовала тому, как он умудрялся выходить сухим из воды.

Если бы у Селины была хотя бы десятая доля его власти, она бы могла делать все, что угодно, и никто и ничто не могло бы ее остановить.

* * *– Селина! – махнула ей Одетта, сидя в своей блестящей черной открытой карете, которая сочеталась с парой черных, как полночь, жеребцов, остановившихся у ступеней собора.

Сделав успокаивающий вдох через нос, Селина направилась вниз по лестнице к ним. Приложив руку ко лбу, чтобы закрыть глаза от палящего солнца, она без энтузиазма поздоровалась:

– Bonjour, Одетта.

– Bonjour, mon amie. – Одетта распахнула кремово-бежевый шелковый зонтик с цветочным орнаментом, и рубины на ее камее из слоновой кости заблестели, отбрасывая солнечных зайчиков. Взгляд Одетты оценивающе пробежал по наряду Селины: – Мне нравится, с какой смелостью ты носишь такие яркие цвета. Они гораздо более интригующие, чем это пастельное море напускной вежливости. – Она неопределенно махнула рукой в сторону площади.