Красавица

Тогда ее, скорее всего, тут же выгнали бы из монастыря – а это одновременно пугало и интриговало.

Неважно.

Селина расправила складки на юбке, проведя ладонями по ярко-розовым полосам. На часах было всего десять утра, однако жара стояла как в банной комнате в летний день. Тягучая духота Нового Орлеана не переставала удивлять Селину. В конце января в городе стояла погода как в июле в Париже… если бы еще улицы Парижа были выстроены у моря. Рядом с ногами Селины красовался след от маленькой лужицы, скорее всего, оставшийся после того, как она пыталась высушить свои мокрые волосы.

Потерявшись в своих мыслях, Селина начертила кончиком ботинка на воде символ. Тот самый, который обнаружили рядом с телом Анабель на каменном полу. Она тут же стерла его пяткой, не желая смотреть.

Что же будет в Новом Орлеане в июле? Ад на земле?

Селина скорчилась.

Скорее всего, ощущения будут не сильно отличаться от того, как убийца чувствует себя на воскресной мессе.

* * *Селина сидела рядом с Пиппой на церковной скамейке в середине правой стороны собора Сен-Луис. Капля пота текла по ее шее. Веера из дорогого шелка и лакированного дерева хлопали вдоль рядов. Тихие перешептывания вились вверх, к украшенным фресками потолкам. Головы опускались еще до начала проповеди, глаза смыкались, несмотря на то что все друг друга толкали локтями, чтобы не уснуть.

– Помилуйте, – прошептала Пиппе Селина. – Сегодня даже жарче, чем на прошлой неделе. Как мы переживем летние месяцы?

Пиппа сидела бок о бок с ней в бледно-голубом платье из органзы. Еще недавно такие наряды были на пике моды. Было вложено много труда в то, чтобы сохранить изящную кружевную отделку, но все равно вдоль рукавов виднелось несколько небольших разрывов. А в некоторых местах платье было несколько раз заштопано.

– Ты выглядишь очень мило, – добавила Селина.

Пиппа неопределенно пожала плечами.

– Я выгляжу как промокший платок в сравнении с тобой. Яркие цвета подходят твоему цвету кожи.

Селина цыкнула.

– Тебе не следует говорить плохо о моей подруге. Особенно в церкви.

Пиппа подавила улыбку.

За огромным мраморным алтарем монсеньор занял свое место и начал проповедь, переходя с латинского на английский, когда обращался к собравшимся."

"Селина оглядела толпу, и ее взгляд остановился на красиво одетой паре, занимающей место на противоположной стороне. Бастьян сидел на скамейке в конце первого ряда, Одетта рядом с ним в кремовом наряде из благородного атласа и такого же цвета шляпке.

Стоит признаться, Селина уже не в первый раз украдкой косилась на них.

Она удивилась, узнав, что Бастьян, судя по всему, был отлично знаком со словами проповеди. Он повторял каждое латинское слово. Знал, когда нужно сесть, когда встать, когда опуститься на колени.