Красавица

Члены Львиных Чертогов (стоявшие все это время молча и наблюдавшие за ее постыдной ситуацией) расступились, позволяя Селине пройти, хотя она чувствовала их взгляды, когда спускалась по лестнице, и Бун сделал глубокий вдох, когда она прошла мимо него.

Руки дрожали, сжимая подол платья, однако Селина не оступилась. Она гора, башня, столетний дуб в…

За спиной послышался смех, вьющийся к резному потолку.

«Чтоб они все сгнили в аду».

Встреча с создателем

Селина пожалела о своем решении отправиться домой в ту же секунду, в которую его приняла.

Меньше чем через квартал от «Жака» каждая двигающаяся тень и каждый незнакомый звук привлекали ее внимание, заставляли напрягаться, пробуждая вездесущий страх.

Если бы Львиные Чертоги только видели королеву тьмы теперь.

Виной всему была гордость Селины, которая не позволила ей признаться, что у нее нет денег на извозчика. И ее тщеславие, запретившее ей пользоваться великодушием Одетты и дальше. Или великодушием Бастьяна. Или любого другого члена Львиных Чертогов.

Однако теперь, когда рвение Селины утихло, сожаление начало завоевывать место в ее груди. Она повела себя необдуманно. Ей следовало воспользоваться предложением и отправиться в карете, а не позволять своей гордости принимать решение.

Селина вздохнула.

Нет. Виной всему не только ее гордость. Она просто-напросто устала быть той, кому указывают, что делать.

Пытаясь взять себя в руки, Селина решила, что красота вечернего Нового Орлеана должна отвлечь ее от удручающих мыслей.

Теплый бриз приносил аромат магнолий с деревьев справа, их белые бутоны покачивались в такт соленому ветру. Бриз все приближался, наполняясь сладковатым запахом жимолости и лаванды, их крошечные цветочки выглядывали из-за забора из кованого железа, окружающего величественный четырехэтажный особняк. Над ее головой террасы и балкончики были увиты лианами и усыпаны яркими бутонами цветов. Ряды голубых кипарисов, покрытых испанским мхом, создавали многогранные запахи и тени. Где-то вдалеке невидимый мужчина с красивым голосом начал петь, слова песни оказались смесью французского и еще какого-то языка, который Селина не могла разобрать.

Всего за несколько коротких недель она научилась ценить то, как город будто бы оживает в тот миг, когда солнце уплывает за горизонт. Не простой, тривиальной жизнью, как солнечный свет и смех. Это была некая пугающая, но чувственная жизнь. Теплые объятия и холодный шепот.

Несмотря на все, Селина поняла, что начинает немного влюбляться.

Пока она продолжала шагать в сторону монастыря, за спиной у нее раздались чьи-то шаги, четкие и твердые, стучащие по дороге из серо-синей плитки. Тяжелые шаги, мужские."

"Селина прислушалась к тому, как они приближаются. Затем выпрямила спину.