Красавица

 – Не опускайся до его уровня, приятель. Ты выше этого, ты ведь человек чести.

Бастьян хмыкнул.

– Какой идиот сказал, что у меня есть честь? Грехи не знают границ.

– Да будет всегда так, аминь, – вставил Бун, наигранно зевая.

Заворчав, Найджел поправил завязки на своем плаще.

– Да хватит вам. – Он взмахнул в воздухе рукой. Подошел Арджун, согласно кивая, не вынимая сигары, тлевшей у него во рту.

Бастьян молча посмотрел на них, мысленно забавляясь. Как Одетта и Джей, Найджел Фитцрой был рядом с Бастьяном с самого начала. Бун, Гортензия и Мэделин присоединились почти сразу же. Арджун Десай же прибыл в Новый Орлеан меньше года назад, однако вступил в их ряды вскоре после этого и стал куда большим, чем просто коллегой или знакомым. Бастьян ценил компанию этих семерых чудаков сильнее чего-либо, однако ни за что не признал бы это – разве что только под угрозой мучительной смерти. Пытки, иголки под ногти, кипящее масло и так далее.

– Мне и правда пора поискать новых друзей, – задумчиво протянул Бастьян.

Арджун выдохнул сгусток серо-голубого дыма.

– Если ты можешь себе это позволить. – Его ореховые глаза блеснули от смеха.

– Сказал он, как гребаный магараджа, – хмыкнул Найджел.

Недовольство мелькнуло на лице Арджуна.

– Во многих кругах, приближенных к самой короне, магараджа славится не больше дворняжки.

– Я бы ни за что…

– Собакам и индийцам вход воспрещен, господин Фитцрой. Так и написано на входе в вашу любимую Асторию.

Злость исказила черты лица Найджела.

– Если бы дело предоставили мне, ничего бы этого не случилось. Я знаю, как вести подобные дела, как знаю и то, как вести свои дела.

– О, великодушный империализм, – сказал Арджун, выпуская очередное облако дыма. – Это что-то новенькое.

Испуганный крик пронзил ночь, вновь привлекая внимание всех к основной задаче. Бастьян схватил веревку, обвязанную вокруг талии Эша, который до этого безвольно кружился по кругу над пропастью, и закончил тем самым его медленные мучения."

"– Я говорю тебе это лишь потому, что подозреваю, что ты не знал, – начал он непринужденным тоном. – Моя мать была квартеронкой[90] то есть свободной цветной женщиной. А эти коллеги, с которыми твой отец не может работать на людях? Они со мной. Они моя семья. – Он сделал паузу, понизив голос почти что до шепота. – Никто не смеет оскорблять мою семью.

– Я не хотел…

– Заткнись, жалкая ты свинья, – оборвал его Бун. – Бог разговаривает.

Бастьян заставил его замолчать одним лишь взглядом. Затем снова повернулся к Эшу.

– Какая жалость. Я собирался выпить с тобой бутылочку вина, Эштон. А теперь… тебе придется принять участие в ужине с теми, кто предпочитает напитки другого сорта.