Красавец и чудовище, или Любовь против проклятия

Просто нужно хорошенько поискать.

- Да-ра! – кричим через каждую сотню шагов. Почему же так тихо в ответ? Сердце тревожно бьется, и я молю, чтобы с девочкой ничего не случилось.

- Эрик, мы что-то упускаем? – я устало приземлилась на землю на очередном пятачке маленького островка с твердой почвой. Безразлично посмотрела на свои до самого верха заляпанные грязью штаны. Ботинки совсем промокли. Только все это мелочи. Я готова и дальше идти вперед и вперед. Только бы найти девочку.

- Эллен, что ты еще знаешь о проклятии? – Эрик садится рядом со мной, и я откидываю голову ему на грудь. Еще вчера помыслить не могла, что способна на такой жест. А сейчас это так естественно. Замечаю, как Эрик то и дело поглядывает в мою сторону. Крепче держит за руку. Без предупреждения поднимает меня на руки, когда на пути попадаются совсем непроходимые места.

- У меня было видение, - начинаю вспоминать, - я почувствовала себя в теле ведьмы. О, Эрик, мне было так больно! Ужасно!

Глаза наполнились непрошенными слезами. Я будто опять ощутила агонию умирающей колдуньи. Ее страх и страдание наполнили душу.

- Когда она умирала, то говорила о любви. Глаза в глаза, плоть к плоти, душа к душе. Глаза в глаза, плоть к плоти – это же все о нас, Эрик. Мы долго приглядывались друг к другу. Поцелуй скрепил наши чувства. Что значит душа к душе?

- Мы должны что-то почувствовать? Узнать лучше друг друга? – Эрик скептически усмехается, - это может быть все что угодно.

- Мне кажется, что мы должны понять ее мысли. Мне Сина рассказывала, что ведьму сильно обидели. Незаслуженно. Неужели тебе не жаль ее?"

"- Она разрушила мой дом. Отец погиб в этой проклятой топи. Брат и его супруга скончались от лихорадки оставив маленькую дочь. Она чуть не забрала Дару!

- Все верно, но… мы все время ее ненавидим. Вспоминаем с неприязнью, и она отвечает нам тем же. А если попробовать наоборот?

- Ты предлагаешь ей посочувствовать? Может быть прощения у нее попросить?

- Попросить прощения. Ты прав, Эрик!

Я вскочила с земли. Как же Эрик верно сказал, хоть и скептически приподнимает брови, не воспринимая всерьез мой порыв. Но он просто не чувствовал то, ощутила я в видении. Ее страх, боль и отчаяние. Он не был в шкуре ведьмы.

- Прости нас. Прости, прости, прости… - яростно закричала я, обращаясь в пустоту.

Эрик тяжело вздохнул, наблюдая мои усилия и поднялся на ноги. Встал рядом со мной и произнес со всей торжественностью:

- Приношу извинение от лица всего рода Донован. Мой отец поступил дурно.

Мы переглянулись. Этого недостаточно? Что же еще сказать?

- Отпусти Дару, - кричу я в воздух, - она ни в чем не виновата. Хочешь, забери меня! Только отдай нам девочку! Прошу…

Мой голос звучит совсем жалобно. Эхом раздается в оглушающей тишине.