На краю

Тот же Дзенит, не брезгуя, начал разбирать содержимое ведра и вскоре радостно воскликнул:

— Ага!"

"Все столпились вокруг него и увидели клок газеты с объявлением: «4-й Владивостокский крепостной артиллерийский полк объявляет торги на закупку для продовольствования нижних чинов 3000 пудов соленой рыбы перечисленных пород…» Низ объявления был оторван. Догадка Мартынова получила подтверждение. Заодно стало ясно, что Лыков изначально был прав: одна и та же банда грабила военные казначейства и резала китайцев. Невероятно, но теперь все указывало на это.

— Сергей Исаевич, берите находки и срочно езжайте к дежурному по штабу крепости, — приказал Лыков. — Вдруг в полку сейчас убивают часового? Мы тут без вас закончим.

— Да-да, согласен, — засуетился коллежский регистратор и убежал. Оставшийся наряд возглавил околоточный. Он продолжил обыск, не суетясь и не пытаясь выслужиться перед питерскими гостями. Лыкову это понравилось, он не стал вмешиваться и даже вышел на улицу. Через полчаса гурьбой высыпали наружу и все остальные. Кедроливанского объявили временно арестованным до постановления судебного следователя. Понятно было, что тот немедленно выпустит содержателя кондитерской: предъявить ему было нечего. Но и возвращаться в управление с пустыми руками Дзениту не хотелось. Он шепнул статскому советнику:

— Давайте нажмем, вдруг расскажет что-нибудь с перепугу.

— Давайте. Вас как звать?

— Карл Бренцевич.

— А меня Алексей Николаевич, моего помощника — Сергей Манолович. Вы жмите, а мы будем подыгрывать.

Через полчаса в кабинете еще не приехавшего Мартынова начался допрос подставного хозяина притона. Дзенит начал сурово, как только смог:

— Знаешь, кого ты прятал? Грабителей, что вынесли полковые кассы во Владивостоке, Седанке и Никольске-Уссурийском. Семерых солдат они при этом зарезали! Когда их поймаем, им светит военный суд и петля. А вот что сообщникам приговорят, сам рассуди.

— Какой же я сообщник? — робко возразил «кондитер». — Комнату сдал на неделю. За такое, чай, не вешают.

— Не вешают, — подсел сбоку Лыков. — Только каторгу дают. Бессрочную.

Кедроливанский побелел. Было видно, что он человек впечатлительный, и сыскные еще поднажали:

— Бери бумагу и пиши признательные, иначе гнить тебе в Нерчинске до гроба. Вон из самого Петербурга прислали статского советника Лыкова искать тех громил. До государя дошло! Головы полетят. Подумай о своей.

Алексей Николаевич показал арестованному полицейский билет. Тот увидел печать Департамента полиции и закрыл лицо руками.

— Вот знал я, знал, что этим кончится! Все Лобацевич, каторжная харя, сахалинский гнус!

— Рассказывай. Почему постелей было четыре? Мы ищем Большого Пантелея, Почтарева и третьего с птичьей грудью, Ударкина.