На краю

Сами рассудите, ваше высокоблагородие: разве похожи такие штуки на дело рук настоящих гайменников? Убить — ладно, это объяснимо. Если не снять часового, к кассе не подлезешь. И свидетеля кончить тоже обычное дело. А зачем изуверство творить? Где это видано, чтобы так глумиться над жертвой простому бандиту? Нет, они прослышали насчет маньяка и прикидываются им. Тут обманный ход.

— Пусть так, — не стал спорить Лыков, хотя был не согласен. — Что насчет китайцев с отрезанными головами?

— Голову отрезали всего в двух случаях, — поправил приезжего сыщика местный. — Считая вчерашнего жмурика с кайзерлинговской пристани. А просто с распоротой грудью — таких случаев уже девять.

— Но вдруг у нас два маньяка? — оживился Азвестопуло. — Один по головам, а другому легкое поковырять интересно. Раны в груди везде одинаковы?

— Так точно. Что у солдат, что у китайцев. Злодей каким-то широким лезвием делает разрез между ребер, потом вставляет туда клинок, ставит его на обух и раздвигает ребра. После чего сует внутрь то ли руку, то ли нож, подцепляет легкое и тащит наружу. Иной раз на кулак вытащит, иной — побольше…

— А что со свидетелем? — напомнил Лыков.

— Видел убивца караульщик магазина японских вещей Ватанаба на Пекинской. Были сумерки, и далековато. Парень сумел только рассмотреть, что росту злодей был среднего и сложения обычного, скорее даже субтильного. И все.

— Цвет волос, особые приметы? Походка?

— Больше ничего не сообщил, испугался. Забежал в магазин, заперся и до утра не выходил. Еще бы: злыдень стоял над трупом с ножом в руках и выл волком…

Лыков ввернул свое:

— Те случаи, когда жертве отсекли голову… Там тоже ребра раздвигали? Чем, по-вашему, можно нанести такую необычную рану? Клинок проворачивают, ставят на обух — никогда про такое не слышал. А чем резали шею?

— В первом случае, что имел место возле Покровского кладбища, маньяк орудовал бебутом[20] жандармского образца. Мы нашли его потом на углу Последней и Алеутской, возле брошенной головы.

— А на пристани вчера?"

"— Там ничего не сыскали. Но похоже на тесак. У изувера манера такая, ваше высокородие: он как вытащит легкое, стоит и ждет, когда жертва скончается. Иногда, чтобы лишить возможности сопротивляться, дополнительно распарывает живот. Видимо, получает удовольствие от вида мучений…

Начальники передернули плечами — представили себе картину. Мартынов равнодушно продолжил:

— Таким образом, имеем одиннадцать покойников-китайцев. Все были без расчетных книжек, приехали на заработки нелегально. Обычная шваль. Едва-едва мы сумели установить их личность.

— То есть на политических преступников или, скажем, на беглых каторжников из Маньчжурии они не тянут? — оживился полицмейстер.

— Так точно, шваль и есть. Рядовые фазаны[21].