Край земли. Затерянный рай

Он неторопливо брел по долине, среди высокой травы, иногда останавливался, вставал на задние лапы, демонстрируя свой исполинский рост, затем продолжал движение. Им надо было пересечь эту долину. Но отец и Оливия спрятались за деревом и тихо наблюдали за медведем. При этом Артур снял с плеча ружье и держал его в руках наготове.

– Ты убьешь его? – с тревогой спросила меленькая девочка, восхищенная величием и красотой гризли и не желавшая, чтобы с этим зверем случилось что-то плохое.

– Ну что ты, Линкси… – так часто ласково называл ее отец – маленькой рысью[30]. – Я не хочу в него стрелять. Но если он заметит нас, то может быть недоволен нашим присутствием и будет атаковать.

– Но почему? Мы же не сделали ему ничего плохого! – демонстрировала свою детскую наивность маленькая Оливия.

– Конечно. Но мы в его владениях. И он может неправильно нас понять. Такое даже с людьми бывает.

– Как жаль, что мы не знаем его языка, правда, папа? Столько бед случается в мире из-за простого непонимания…

Отец опустился на колено и обнял одной рукой дочь:

– Все так, милая. Все именно так, – грустно улыбнулся он…

Ружье в тот раз не понадобилось. Но сейчас Оливия отчаянно чувствовала, как ей не хватает оружия. Уж эта ноша никак не тяготит. Хотя еще больше ей не хватало отца. И сейчас ей очень хотелось оказаться там. В далеком детстве. В Йеллоустоуне. Рядом с обнявшим ее одной рукой отцом. И ничто ей тогда не могло угрожать. И в тот миг казалось, что так будет всегда. Но… сейчас другое время, место и мир другой. И она другая. Отец ее был всегда с ней в мыслях. Но это в прошлом. Сейчас в ее сердце Михаил. И таково настоящее. Ох, как же он будет ругаться, когда узнает, что она одна пошла в лес. И пусть ругается, лишь бы вернуться домой невредимой и увидеть его снова…

Казарма уже виднелась среди изогнутых крон деревьев, и до нее оставалось несколько сотен шагов, как вдруг на узкой лесной извилистой тропе возник Антонио Квалья. Он двигался ей навстречу и остановился, опершись на посох, тяжело дыша и морщась от боли в ноге.

– Тони? – выдохнула остановившаяся Собески. – Что ты здесь делаешь?

Вопрос был совершенно неуместен. Она прекрасно понимала, что он здесь делал, после того как обнаружил ее отсутствие и понял, куда и зачем она пошла, несмотря на угрозу зверя.

– Оливия, ты знаешь итальянский язык? – зло спросил Квалья.

До своей командировки в Россию Собески знала лишь родной язык и немного понимала русский, поскольку в колледже дружила с девочкой Миллой из еврейской семьи, эмигрировавшей после развала СССР откуда-то из Украины. Сейчас, после стольких лет здесь, она знала русский язык в совершенстве. Но перед ней никогда не вставала необходимость познать романтичный язык жителей Апеннинского полуострова.