Краденое счастье 2. Заключительная

Он сделал шаг ко мне, а я ринулась к себе в комнату и закрылась на замок дрожащими руками, прислонившись лбом к двери и прислушиваясь к его шагам. Они отчетливо донеслись возле моей двери. И я вцепилась руками в ручку. Еще секунда, и я распахну проклятую дверь. Но шаги начали отдаляться, и я с облегчением выдохнула.

Да, не сегодня. Еще очень рано. Я должна побороть свои чувства. Я должна вытравить их из себя и еще… мне, наверное, нужен секс. Так сказал Вова. Сказал, что я должна найти кого-то, кто хорошенько меня оттрахает, и тогда мысли об этом подонке выветрятся из моей головы и моего тела. Для секса с Альваресом еще слишком рано. Я к нему не готова и… он так быстро меня не получит. Точнее, Нину. Меня он не получит НИКОГДА!

* * *Он сидит в зале суда, вокруг куча народа, вокруг папарацци. Что-то громко говорит обвинитель, адвокат рядом щелкает карандашом по столешнице. Явно нервничает. Не все идет так, как им хотелось. А он…он думает о Нини.

Так ее называет Матео. Нини. Ей подходит. Маленькая, нежная, синеглазая. Нежная и до одурения сексуальная. У него из головы не выходят ее стройные ноги, ее тонкие запястья, плечи, ложбинка между тяжелыми грудями, изящная длинная шея с завитками волос на затылке. Ее голос, который моментами кажется знакомым, а моментами просто сводит с ума своим тембром. Она с легким акцентом рассказывает Мати сказки, шепчет ему ласковые слова, а Арманд слушает за дверью и закрывает глаза, чувствуя дрожь по всему телу. Он хочет слышать ее голос для себя, хочет слышать свое имя ее голосом, хочет ощутить ее руки на себе, как тогда при аварии. Касание пальцев своего лица. И трахнуть ее хочет. Так, чтоб искры летели, так, чтоб кричала и царапалась. Черт, сколько раз за сутки он вспоминает об этой девчонке? Что в ней такого? Мышь серая. Невзрачная, одетая, как замухрышка, не накрашенная, без маникюра. Какого хрена его так вставляет? Ведет от запаха, взгляда, улыбки. От жестикуляции, от мимики. От всего его ведет. Наблюдает за ней и, бл*, не может оторваться! Ловит себя на том, что по пятам ходит. То из окна выглядывает, то смотрит за ними в игровой, то в спальне дверь приоткроет и следит… как она наклоняется к Мати и что-то тихо говорит. А ему виден ее профиль, ее высокая грудь, плечо, ее нога, оголившаяся до бедра. И он готов мастурбировать на этот кусочек кожи.

Бл*, он не думал, что испытает это снова, он никогда бы не поверил, что излечится… от той, другой зависимости, что перестанет видеть ту… по ночам. Но она вспоминалась все реже, звонки частному детективу стали единичными, а отчеты уже не открывались с таким рвением. Черты лица стирались из памяти… их заменяли аккуратные, словно вылепленные, черты лица Нини. Да, ему нравилось называть ее Нини. НИИИни.