Козлёнок Алёнушка

– Бордель в Задрипенске рыдает от зависти, – добавил Майоров, – зеркальный потолок, полумрак, пол покрыт шкурой невинно убиенного плюшевого волка, телик на стене и кровать размером с три телеги. Где нам сесть?

– Может, на кухню пройдем? – предложила я. – В спальне темно и ни кресел, ни дивана нет.

– Мне больно на стуле сидеть, – заныл Лебедев, – лучше лежать. Принесите табуретки. Или на постели устраивайтесь.

– Слишком эротично, – усмехнулся Степан и ушел.

– Групповуха не мое хобби, – ухмыльнулся Филипп и тоже покинул спальню.

Через пять минут мы сидели на табуретках, которые принесли мужчины.

– Говоришь, нет перелома? – начал разговор Степан.

– Ага, – кивнул Федя, – идиот в больнице не разобрался. У них есть только рентген, аппарату лет, как Емельяну Пугачеву. Снимок бабка смотрела, а она старше Кремля.

– Вроде Лена тебя перевезла в хорошую клинику, – напомнила я.

– Я удрал! – коротко сообщил Лебедев.

– Чья квартира-то? – не умолкала я.

Федор отвел глаза в сторону.

– Ну…

– Жилплощадь принадлежала Светлане Вересовой, – ответил вместо него Майоров, – она ее подарила Лебедеву вскоре… после своей смерти. То-то мне адрес знакомым показался. Старею! Память подводить стала. Видел же ранее, какая квартира на Федора зарегистрирована.

– Федя, как тебе удалось упросить покойную сделать подарок? – усмехнулся Степан.

– Ну… я попросил знакомого нотариуса помочь. Это не преступление, – простонал Лебедев, – все равно убогое жилье никому не нужно, не государству же его отдавать. Я заслужил квадратные метры.

И Федор завел рассказ.

Лебедев всегда нравился женщинам определенного сорта: не юным, обеспеченным, вполне успешным или удачно вышедшим замуж, но обделенным вниманием супруга. Отношения с такими Федя завязывал мгновенно. И, что очень ценно, умел прекратить роман так, что никто на него не обижался.

Все его неприятности начались после страстной любви с Серафимой Лампиной. С кондитершей Лебедева познакомила Оля Нефедова, она вместе с Фимой делала торты, из которых выскакивала кукла – портрет именинника. С Олей у Лебедева когда-то был роман, правда, короткий, они тихо-мирно перестали спать вместе, но остались приятелями. Нефедова как женщина не нравилась Лебедеву, но она была отличной подругой, своей в доску. Федя знал о ее романе с Леоновым, о том, как Ольга любила Никиту, как ждала, что тот бросит Светлану, но вышло иначе. Брошенной оказалась Нефедова, она впала в депрессию. Чтобы немного приободрить приятельницу, Феденька снова уложил ее к себе в койку. Но Оле секс не помог, о чем она прямо сказала Лебедеву. Пара во второй раз оборвала роман, а их дружеские отношения стали еще крепче. Ревнивая Серафима ничего не знала о зигзаге любовника.