Коварный искуситель

Лахлан хотел быть достойным противником, но его выдал внезапно севший голос, стоило лишь представить, как ее руки дотрагиваются до него…

Господи, похоже, он теряет голову!.."

"Белла подошла к нему вплотную, с гордо поднятой головой, что королева, только совершенно нагая. Он судорожно вздохнул. Ее груди едва не касались его лица. На нежной коже цвета сливок соски казались спелыми ягодами, которые так и просились в рот. Ему пришлось схватиться за сиденье стула, на котором он сидел: слишком велико было искушение протянуть руки и коснуться ее груди.

Когда ее руки дотронулись до его живота, он судорожно втянул воздух сквозь зубы, весь напрягся, а она не торопилась, копаясь с завязками его штанов. Это была такая изощренная месть: легкие, поглаживающие прикосновения ладоней и пальцев.

Белла не смогла сдержать возглас изумления, когда он наконец освободился от оков одежды. А он чувствовал, как под ее взглядом – отнюдь не невинным – возбуждается еще сильнее.

Мелькнул язычок, облизнув нижнюю губу, он было решил, что она собирается ласкать его губами, и стиснул зубы под влиянием возникшей в мозгу картины, на лбу выступил пот. Промедление его убивало, но он не покажет ей, как страдает, не даст почувствовать власть над ним. Однако это сражение с самим собой Лахлан выиграть не мог, они оба знали, и Белла доказала это, сделав следующий ход. Стало совершенно ясно, кто из них главный, отвечает вызовом на вызов. Он был совершенно потрясен, когда она положила руки ему на плечи и невинно поинтересовалась:

– Могу ли я оседлать вас, милорд?

Сердце Лахлана буквально перестало биться, каждая мышца задрожала в сладком предвкушении. Она же, не дожидаясь приглашения, села на него верхом, медленно впуская его в жаркое и охотно готовое принять его лоно.

О боже! Лахлан хватал ртом воздух, не сводя с нее глаз, пока дюйм за дюймом проникал в бархатные влажные глубины. Он видел, как по ее лицу разливается удовольствие, как ей это нравится, и услышал тихий стон, когда заполнил ее собой.

Лахлан обхватил руками ее бедра, осторожно направляя движение вниз. «О господи, да!» Он уже забыл, что именно хотел ей доказать. Белла стонала, выгнув спину, пока он пронзал ее так глубоко, как только было возможно. Он целовал ее шею, груди, облизывал соски, брал в алчущий рот, сосал, покусывал…

Было горячо. Невероятно горячо.

Ей этого было мало, и она начала двигаться, скакать на нем, вздымаясь над ним, вращая бедрами, и при этом не сводила с него пристального взгляда.

Она как будто держала его на ниточке, тянула ближе и ближе к себе до тех пор, пока они не стали неразрывным целым.

Во власти обжигающих, испепеляющих эмоций он застонал.