Коварная ложь

Она задержалась на секунду, когда свет моргнул, свидетельствуя, что буря за стенами отеля набирает силу.

– Ты не думаешь… – Ее глаза тревожно распахнулись. Она покачала головой, отгоняя мысль об отключении электричества, как будто подобное не могло случиться на вечеринке богачей. – Нет. У вас ведь не бывает перебоев электричества, да? Есть предохранители и все такое.

Ида Мари выросла в высокогорной пустыне Южной Каролины. Гроза на прошлой неделе была для нее первой за десятилетия. Первая гроза, первая молния. Рядом с ней мне казалось, что я наблюдаю за ребенком, познающим мир.

– Уверена, все будет в порядке, – с казала я, надеясь, что она, наконец, уйдет, потому что последнее, чего мне хотелось, – делить лифт с другими людьми. А чем больше мы там стояли, тем выше была эта вероятность.

– Зная мою удачу, электричество отключится, и мы застрянем на всю ночь. – Она склонилась обнять меня. – Выбирайся отсюда, пока можешь. Увидимся утром?

– Погоди… – Мои пальцы впились ей в плечо, пока она не успела ускользнуть. – Утром?

Насколько я знала, мы работали с понедельника по пятницу.

– Да. – Она кивнула.

Я отпустила ее. Ее внимание привлекли увядающие цветы на соседнем столе, и я повторила вопрос, пока она не отвлеклась окончательно на цветки чайного дерева.

– В восемь утра. Ровно, – ответила она. Я прошла за ней к столу и смотрела, как ее пальцы порхают вокруг стеблей цветов. – Какое-то последнее собрание. Разве тебе не сообщили?

– Должно быть, я пропустила это, – солгала я.

Шантилья также не рассказала мне о примерке плать ев, которую компания организовала для нас, что в конечном счете означало, что я выбирала наряд в последние минуты, тогда как Шантилья с важным видом вошла в бальный зал в новом наряде от Версаче.

Протискиваясь мимо официантов, завсегдатаев вечеринок и святоши Шантильи, беседовавшей с инвестиционным брокером, который однажды поссорился с матерью моей одноклассницы, я пробралась к выходу.

Я уходила, не спуская глаз с Брендона.

Я медленно пятилась, пока отблеск чего-то зеленого, выглядывающего из его кармана, не привлек мое внимание.

Маска, которую носил человек, чей взгляд я ловила на себе весь вечер.

Единственный раз, когда я побывала на краю жизни и смерти, случился накануне моего девятого дня рождения. Моя няня плакала, когда гроза сотрясала наш частный самолет. Она заплакала еще сильнее, когда пилот объявил о вынужденной посадке.

Мать потягивала бокал «Шато Марго», которого у нее не могло не быть (за деньги легко можно было купить такие вещи, как знаменитое вино, принадлежавшее некогда отцам-основателям). Не знаю, была ли она настолько отчаянна, что выглядела даже равнодушной, или ее лицо до безразличного выражения разгладил «профилактический» укол ботокса.