О любви, которой не было

Слишком учащённо стучит сердце, слишком низкий тембр голоса, слишком плотно он прижал меня к себе и слишком неестественно замер…

Выждала полминутки и снова попыталась устроиться поудобнее, не в силах отказать себе в удовольствии поёрзать спиной по его груди.

— Если сейчас не успокоишься — к себе пойдёшь, — недовольный ворчливый голос прозвучал строго, но неправдоподобно…

Последний разочек крутнулась, впечатываясь ягодицами ему в пах, и притихла наконец, пытаясь прикинуть, сколько он выдержит так…

Недолго. Всего несколько минут, и горячая ладонь пробралась под одеяло, бесстыдно исследуя живот, талию, сжимая грудь… Не сдержалась, повернулась к нему лицом, потёрлась лбом о колючий подбородок, подняла голову, коснулась пальцами скулы, щеки… Жаль, что темно…"

"Кирилл замер. Со вздохом убрал ладонь, неторопливо повернулся и лёг на спину, сцепил руки под головой. Едва не задохнулась от радости — можно целовать, дурачиться и бесить его по полной, выдержит всё. Не могу поверить…

Не теряя времени, подползла ближе, перекинула колено и уселась верхом ему на живот.

— Ир, я только поел, мне тяжело, — унылый голос не вызывал сострадания.

Сейчас начнёт жаловаться на неудобную позу, на то, что мои волосы щекотятся, скажет, что я слишком многого хочу и совсем не жалею его, что поздно и пора спать… Как же я соскучилась по этому бессмысленному брюзжанию!

Впрочем, вряд ли сегодня он произнесёт хоть слово…

Целовала губы, щёки, шею, снова возвращалась к губам… Спускалась к груди, прикусывала живот, отчего Кирилл безумно напрягался и чудовищным усилием воли не скидывал меня, гладила ключицу, подмышки, прекрасно зная, как он боится щекотки, снова целовала в губы… Понимала, что он уже бесится, но пока терпит — надо пользоваться. Напоследок оставила самое любимое — обхватила губами сосок и пощекотала языком…

— Ира, всё, хватит! — Кирилл расцепил руки, приподнялся и с хохотом попытался оттолкнуть меня.

Сама знаю, что хватит. Но обиженно села на коленки и подняла взгляд исподлобья — это тоже часть многолетнего ритуала…

Он натянул одеяло до самой шеи, прекрасно зная, что я ещё долго не успокоюсь и буду использовать любую возможность для того, чтобы лизнуть или куснуть что-нибудь, дотянулся до пачки на тумбочке и прикурил сигарету.

— Всё? Угомонилась? — он насмешливо-самодовольно подтянул одеяло ещё выше, пряча руку под ним. — Можно спать?

Растерялась…

— Угу…

А я? Уйти к себе или остаться?..

Он сделал глубокую затяжку в половину сигареты и протянул мне оставшуюся часть.

— Докуривай и ложись.

Отвернулся, устраиваясь поудобнее…

Потянулась за пепельницей через него, нарочно касаясь обнажённой грудью плеча… Никак не отреагировал. Ну и ладно.

Затушила сигарету.