Котильон

Я имел неосторожность полюбить объект его притязаний, ты понимаешь! С моей богатой вдовой он желает мне всяческого успеха, но что мне до нее, когда я встретил ангела! Я буду любить ее до гробовой доски, хотя ей не быть моей!"

"Он повесил голову и не видел, какой эффект произвели его слова. Складывая и распуская веер, устремив невидящий взгляд на медальоны, которые украшали его поверхность, Китти недоумевала, почему единственное чувство, которое ее переполняет, — это отвращение.

— Джек собирается жениться на Оливии? — медленно спросила она.

— Жениться? О нет! — отозвался он. — Прости! Ты росла вместе с ним, может, относишься к нему с добротой. Мне, верно, следовало молчать!

Она вспомнила замечания, оброненные Оливией, которые прежде ставили ее в тупик. Сдерживая громкий стук сердца, она произнесла:

— Это не важно. Думаю, я поняла. Джек хочет сделать ее своей возлюбленной. И ты, если в самом деле любишь, позволишь ему?

Он поднял голову и почти закричал:

— А что я могу сделать? Неужели ты думаешь, что мадам, ее мать, приняла бы мое предложение, если бы знала правду? Что у меня нет ни титула, ни состояния? Что мой отец держит то, что вы называете игорным домом!

— Боже мой, — выдохнула Китти, слабея. — Н-неужели Оливия и это знает?

— Она знает все! Не могла же ты поверить, что я способен обмануть ту, которой поклоняюсь? Что я приехал в Англию как искатель приключений, это правда. Известно, что если человек хорошо держится, богат, благороден, да еще и француз — как ни смешно, но его примут в Лондоне с распростертыми объятиями. К тому же я провел здесь детство и свободно говорю по-английски.

— Да, но не понимаю: ты приехал, чтобы жениться на состоянии?

— Скажи лучше, найти свое.

— Леди Мария? Неужели из-за нее?

— Нет, конечно! Леди Мария — подарок судьбы. Я интересовал леди с богатым приданым, но о ее существовании не подозревал, пока не был ей представлен.

Его откровенное признание совершенно обескуражило мисс Чаринг.

— Пожалуйста, Камилл… Уверена, ты не сделал ей предложение! Как можно быть женатым на ней? Трудно представить!

— Женитьба, — ухмыльнулся он. — Разве до этого бы дошло? Если бы она дала согласие — отлично! Но она женщина невыносимо гордая, и она бы не перенесла унижения от того, кого так явно поощряла. Я — шевалье не по рождению, а от проворства.

— Конечно, нет. Она скорее умерла бы от стыда! Но…

— Несомненно, она захочет, чтобы столь пленительный шевалье покинул Англию без скандала, не так ли? Так что все еще могло бы уладиться!

Китти была шокирована до такой степени, что едва нашла в себе силы спросить:

— Оливия знает и это?

— Я все ей рассказал, — простонал он. — Только что все ей поведал, я не мог продолжать свою роль! И она убедилась, что у нас нет ни малейшей надежды.