Котильон

— Да, знатная пара, — равнодушно отозвался мистер Веструдер. — Как поживаете, д'Эврон? — продолжал он. — Вам удается развлечься в Лондоне?

— Да, меня просто рвут на части. Я встретил столько доброты и радушия, что чувствую себя совсем как дома.

— Ваш шарм и любезность открывают перед вами все двери! Меня все спрашивают, кто этот обворожительный француз и где я с ним познакомился.

— Одна из ваших шуток, на которые, я слышал, вы мастер?

— Ничуть, уверен, имя вашим друзьям в Англии — легион. Постойте, кто же интересовался вами совсем недавно? Не стали ли вы жертвой инфлюэнцы… Ну конечно! Леди Мария Ялдинг! Победить это сердце уже что-то значит!

— Я не переоцениваю своих возможностей, — отозвался шевалье. — Но вы напомнили мне о моих обязательствах, сэр: леди Мария была добрее всех ко мне, забывать ее мне не следовало.

— Именно, — кивнул мистер Веструдер, — соблазны подстерегают нас на каждом шагу, неразумно не противостоять им.

— Кажется, я понял, — через минуту проговорил шевалье убитым тоном.

— Я не сомневался в вас. Вы, французы, ловите все с лета! Простите мою навязчивость: я чувствую некоторую ответственность за вас и не хочу, чтобы вы попались в одну из ловушек, которые так щедро расставляет наше общество. Вам, иностранцу, порой трудно распознать их, правда?"

"— Не имеете ли вы в виду, что мы сейчас оставили одну из таких волчьих ям? — спросил шевалье, беря быка за рога.

— Ну да, — произнес мистер Веструдер, натягивая поводья. — Девица прелестна, конечно, но матушка — сущая гарпия, и ни пенни приданого.

— Я знаю.

— Да, миссис Броти следовало стать аббатисой… о, простите, посредницей, шевалье! Прекрасная Оливия будет продана тому, кто больше заплатит.

— Сэру Генри Госфорду? Содрогаешься при мысли о нем.

По свободной улице мистер Веструдер пустил свою пару шагом, что вовсе не соответствовало его характеру.

— Госфорду, если согласится Оливия, — признал он. — Для миссис Броти главное, что он богат и достаточно одурачен, чтобы предложить брак, не столь уж завидный, но все же желательный.

— Вы пугаете меня! — воскликнул шевалье. — Не может быть, чтобы мать позволила этой невинной красоте пойти на содержание!

— Держу пари, д'Эврон, — рассмеялся мистер Веструдер, — что, пока не окрутила покойного Броти, она сама представляла лакомый кусочек, знаете ли, из Ковент-Гарденской театральной аристократии. Смею предположить, что образ жизни, который так пугает вас, не кажется ей столь отталкивающим. По крайней мере, дочь ее окончит свои дни в относительном достатке. Мы не бросаем наших возлюбленных нагими на морозе!

— Сэр! — воскликнул шевалье, пытаясь совладать со своим волнением.