Котильон

Себе же он вынужден был признаться, что находчивый план Китти вызвал его удивление. Сначала ее действия только забавляли его, но чем искушеннее она становилась, тем больше он настораживался. К тому же явилась она в Лондон совсем не ко времени. Имея в виду иную жертву, мистер Веструдер поначалу только тяготился ее присутствием, но после того, как она свела знакомство с прелестной мисс Броти, почти стал видеть в ней некое препятствие, мешающее осуществлению его планов, поскольку подобная дружба могла привести только к нежелательным осложнениям, хотя у Китти не было права судить его поведение или нрав, к тому же он вовсе не собирался оставлять ее в счастливом неведении, что она — единственная женщина в его жизни. Но момент его сближения с Оливией еще не пришел.

Человек иронического склада, он легко и цинично смотрел на жизнь, однако, обнаружив Оливию на Беркли-сквер, испытал настоящий гнев. В ярости он обвинил во всех грехах Китти, припомнив все случаи, когда она казалась ему надоедливой маленькой девочкой. Он почти поверил, что она подстроила все в пику ему. Это означало еще и то, что Фредди посвятил ее в истинное положение вещей. Хотя в припадке раздражения Джек и назвал его предателем, но в глубине души сознавал свою несправедливость. Он мог подшучивать над Фредди, но, в сущности, был привязан к нему и знал, что тот не способен на низкий поступок.

Встреча двух леди действительно произошла совершенно случайно, и по несчастливому стечению обстоятельств, он сам явился причиной некоторых последствий знакомства. Не кто иной, как он, представил Китти блестящего кузена-француза, и ничего не могло быть естественнее, как он сам признавал, желания Китти познакомить его со своей новой подругой."

"Явившись в Ганс-Креснт с твердым намерением прокатиться с Оливией в Ричмонд в собственном каррикле, он обнаружил шевалье, принятого запросто и совершенно успевшего обворожить миссис Броти и ее дочь.

Последнее обстоятельство легко объяснялось: все в шевалье выдавало человека благородного происхождения и воспитания. Непринужденные манеры и красота привлекали Оливию, привычки зажиточности, упоминание о замке в Аверне и дяде-маркизе, несомненно, расположили в его пользу миссис Броти. Молодой француз, путешествующий ради развлечения, родственник девушки, помолвленной со старшим сыном лорда Легервуда, был, несомненно, подходящей партией, и если его состояние не имело шансов соперничать с богатством сэра Генри Госфорда, то все же давало гарантии достаточные, чтобы поладить с матерью Оливии. Однако и мистера Веструдера, высокого и самоуверенного, миссис Броти приняла вполне приветливо. Ей льстило его внимание к дочери, и она немного побаивалась его.