Кот Василий

- Дядь Вась… - Князь неосознанно подошел ближе, привыкнув давить массой, но с хирургом, размерами если не превосходящим, то уж по крайней мере, не уступающим, эта уловка не сработала.

Князь неуверенно потоптался на месте, не зная, как быть дальше, как уговорить. Чувствуя себя абсолютно беспомощным.

- Ты вести себя научись сначала, а потом меня в дядьки записывай, щенок, - нравоучительно проворчал Василий Палыч, - вломился, женщину мою побеспокоил, напугал. Радуйся, что я тебе сходу не вломил, а еще стою и разговариваю.

- Да Василий Палыч, я же не просто так! Катя… Она… - Князь собрался с силами, нарыл в голове слова и попытался высказаться все-таки, убедить.

- А про Катю ничего не знаю, говорю тебе, - перебил его Палыч, - и о том, что у нее есть жених, впервые слышу. И мать ее тоже не в курсе, похоже.

Василий промолчал, страшно жалея, что не настоял на том, чтоб все рассказать матери. Ведь хотел же. Но Кет упиралась, как коза.

- Вася, - они с хирургом синхронно повернулись к вышедшей на площадку женщине. Она куталась в халатик и выглядела настолько моложе своих лет, что вполне смахивала не на мать Кет, а на ее сестру. - О чем он говорит? Какой жених?

- Милая, - Василий Палыч подошел к ней, поплотнее запахнул полы халатика на груди, - он говорит, что он жених Кати. Что они встречаются.

- Но этого не может быть. - женщина посмотрела внимательно на застывшего Князя. Помолчала. И добила. - Катя уехала в столицу. С парнем. Поступать в институт.

Князь даже пошатнулся от ее слов. Сжал кулаки, двинулся к Марине, сам не понимая, до чего угрожающе выглядит, но хирург заслонил попятившуюся женщину, пророкотал предупреждающе:

- Не дури. Не знаю, что у вас там было, но Катя, судя по всему, свой выбор сделала. Иди домой, Князь.

И Князь пошел.

Домой.

И когда через два дня к нему вломились встревоженные приятели, он даже не обратил внимания на выдранную с мясом дверь.

Лежал на кровати, вертел в руках Катино белье. Курил. Поглаживал Дома, уже сутки сочувственно воющего возле его постели.

Смотрел на матерно и облегченно орущих на него друзей. Молчал.

А потом просто встал и начал жить дальше.

Вернее, нет. Не жить. Существовать. Потому что за эти два дня он умер. И на третий похоронил себя.

Он ходил на работу, все так же, сутки через трое, на автомате отрабатывая привычные действия. А потом приходил домой, гулял с собакой и ложился на кровать. И лежал до следующей смены.

На работе его пытались растормошить, звали на разные вылазки, пикники с водкой и бабами, но Князь игнорировал. Ничего не хотел. Ничего не чувствовал.

Ваныч, видя как его лучший боец сходит с ума, матерно крыл баб-мандавошек, что губят нормальных мужиков, выводил Василия на смены чаще в два раза, чтоб хоть как-то втягивался в жизнь, разговаривал даже по душам, что было совсем не в его духе.