Кот Василий

Князь, усмехнувшись стеснительности малышки, встал с кровати, и, как был, голый, подошел к ней, с удовольствием отмечая, как расширились глаза Кет, как усиленно отводила она взгляд от его паха, как зажглись еще сильнее щеки. Ему дико нравилась такая реакция, такая невинность, такая скромность. Словно бриллиант нашел внезапно, который впервые солнечными гранями именно для него заиграл. И дальше только для него будет гореть.

Князь положил ладони на худые плечики, поразившись тому, насколько они хрупкие, насколько она вся маленькая, по сравнению с ним, медведем. Как не раздавил только, пока трахал?

- Красивая, - потерся носом о пушистую макушку, - вкусная… Тебе идет моя футболка.

Она замерла в его руках, только дышала тихо и неглубоко. А потом все так же нерешительно, словно опасаясь, что оттолкнет, провела ладошками по плечам, сцепила пальцы в замок на шее, подняла подбородок, заглядывая в глаза, с тревогой и сомнением.

Василий не удержался и опять сорвался в поцелуй, жадно прихватывая пухлые дрожащие губки, неуверенно шевельнувшиеся в ответной ласке.

И так это было нежно, так остро - томительно, что даже дышать на время перестал, полностью отдавая весь кислород ей.

И сжимая сильнее, и втираясь в нее всем телом, и уже держа на весу, как куклу, и чувствуя, как башка опять отключается, и быть бы третьему раунду, совсем не полезному для организма малышки, но тут одновременно зазвонил забытый в вещах, сброшенных на пол, сотовый, и дверной звонок.

А синхронно двойному перезвону раздались из-за хлипкой входной двери разгульные пьяные голоса:

- Княяязь!!! Открывай, скот!!!

- Сова! Открывай! Медведь пришел!

- Капитан!!! Ты дома, не шифруйся!!!

Кет замерла испуганной мышкой в его руках, а Князь в который раз подумал, что друзья - это, бл*, не только благо, но и испытание силы воли.

9

Кет, в очередной раз ерзнув на жестком стуле и поморщившись от неудобства в промежности, постаралась вникнуть в лекцию, продираясь через на редкость занудный и навевающий сон голос профессора. У них сегодня четыре пары его предмета. Заснуть хотелось уже на первой, а к четвертой лекция превратилась в пытку.

А учитывая, что она полночи не спала, а до этого тоже не особо отдохнула, организм начал бунт, и всеми силами старался урвать хоть немного тишины и спокойствия.

Но профессор применял замечательный прием из риторики, периодически понижая и повышая громкость и тембр голоса, так что  уснуть даже с открытыми глазами не удавалось.

Настроение было самое поганое, за окном гулял вовсю март, серея небом и звеня сосульками, тело ныло и болело в самых неожиданных и неудобных местах, после пар Кет ждала еще и консультация по будущей практике, короче говоря, сплошной ад на земле.