Хаски и его учитель белый кот. Том 1

– Его Величество и Императрица так близки, кто бы осмелился их потревожить? Если желаете встретиться с Его Величеством, продолжайте стоять на коленях. Может быть, завтра, когда Его Величество встанет, возможно, он соизволит взглянуть на вас.

Старый слуга позади Чу Ваньнина не мог больше терпеть, и дребезжащим старческим голосом спросил:

— Я знаю, что твоя госпожа пользуется благосклонностью, но разве ты не видишь, с кем говоришь? Неужели у тебя во рту не осталось приличных слов?

— А с кем я говорю? На Пике Сышэн всем известно, как сильно Его Величество презирает этого человека. Так с чего бы мне с ним любезничать? У тебя, старик, еще хватает наглости поучать меня? — глаза служанки распахнулись, когда она гневно закричала: — Кто-нибудь, сюда!

— Что ты задумала! — старик сделал два шага вперед и встал перед Чу Ваньнином.

Служанка посмотрела на него и приторно-сладким голосом распорядилась:

— Потушите обе жаровни во дворе.

— Да!

Немедля кто-то подошел и потушил горшки с углем, стоящие во дворе.

Чу Ваньнин подумал, что эта девушка обладала злым языком, но была неглупа. В такой морозный день ей совсем не обязательно было вступать в прямое противостояние, чтобы добиться своего. Достаточно было погасить жаровни, чтобы двор превратился в ледяную пещеру. Даже сильный и здоровый человек не смог бы простоять тут на коленях и полночи.

Тем временем ночь вступала в свои права. Дворец был наполнен теплом, музыкой и танцами.

Чу Ваньнин по-прежнему стоял на коленях, чувствуя, что его ноги уже онемели.

— Образцовый наставник, давайте вернемся... — умолял старый слуга. — Возвращайтесь, здоровье вашего тела важнее. Вы ведь знаете Его Императорское Величество. Боюсь, если вы заболеете, он не пришлет даже врача, чтобы осмотреть вас. Вы должны беречь себя.

— У меня осталось только это бесполезное тело, — тихо ответил Чу Ваньнин. — Если смогу его использовать, чтобы помешать ему напасть на Дворец Тасюэ, я умру без сожалений.

— Образцовый наставник! Почему именно вы должны подвергать себя таким страданиям...

Во сне Чу Ваньнин был уже очень слаб. Он кашлял, но его глаза были ясными:

— То, что он стал таким сейчас… это моя… ошибка... Я… Кхе-кхе!

Не договорив, Чу Ваньнин снова ужасно закашлялся. Он закрыл рот рукавом, а когда отпустил руку, ладонь была вся в крови.

— Образцовый наставник Чу!

— Я...

Чу Ваньнин хотел сказать что-то еще, но у него потемнело в глазах. Неспособный дальше прямо стоять на коленях, он упал на лед и снег."

"С его слухом что-то случилось. Как будто он вдруг оказался окружен армией, кричащей что-то сумбурное, и одновременно погребен под чудовищной толщей воды или завернут во множество слоев плотной ткани, глушащей всякие звуки.