Зимние костры

— Ты не смеешь спать ни с одним мужчиной, кроме меня.

Теперь настала очередь Бренны скрипеть зубами от гнева, и серые глаза угрожающе потемнели.

— А как насчет твоих друзей? Мне говорили, что ты позволяешь им брать любую рабыню, которой владеешь.

— Значит, ты наконец поняла, что я владею тобой, Бренна? — усмехнулся он.

— Нет, но твои гнусные друзья так считают! — взорвалась девушка.

— Ну что ж, на этот счет можешь не бояться, госпожа. Они больше не потревожат тебя.

— Так ты велишь им оставить меня в покое? — удивленно пробормотала Бренна.

— Да.

— Но почему? Уж конечно, не ради меня!

— Достаточно и того, что я пока не желаю делить тебя ни с кем, — небрежно бросил Гаррик. Глаза Бренны потемнели еще больше.

— Пока… пока? Ты просто омерзителен! А когда я тебе надоем, попросту бросишь на растерзание волкам? Ну так вот, позволь сказать тебе кое-что. Ты предостерег меня, чтобы я не заигрывала с другими. Теперь моя очередь. Предупреждаю, если найду мужчину, которого пожелаю, отдамся ему, будь это раб или свободный человек. И не тебе остановить меня!

— Я велю тебя выпороть, госпожа, — холодно бросил Гаррик.

— Тогда сделай это сейчас, и будь проклят, викинг! — взвилась Бренна. — Не допущу, чтобы мне угрожали!

— А ты только этого и добиваешься? — Сжав тонкие запястья, Гаррик развел ее руки в стороны и наклонился над ней. — Стараешься сделать все возможное, лишь бы отвлечь меня от цели, верно?

— Вовсе нет! — в отчаянии воскликнула она, извиваясь под ним.

— Тогда лежи спокойно!

Бренна почувствовала, как горячие слезы жгут веки, когда Гаррик отпустил ее руку, чтобы поднять грубую юбку и спустить штаны. На мгновение Бренна почувствовала себя шлюхой, грязной шлюхой. Но разве ему понять это?!

— Ненавижу тебя, Гаррик, — прошипела она, не помня себя, пытаясь не показать слабость и сдержать слезы.

Ничего не ответив, он раздвинул ее бедра и притиснул к кровати. Но тут, случайно взглянув в ее лицо, заметил катившиеся по щекам прозрачные капли и замер.

— Почему ты плачешь? — спросил он на удивление мягко. — Я сделал тебе больно?

— Нет, я могу вынести любые муки.

— Тогда почему же плачешь?

— Я никогда не плачу! — совсем по-детски огрызнулась Бренна.

— Тогда чьи же это слезы? Все потому, что я снова хочу любить тебя?

— Ты не умеешь любить, викинг, и способен только принудить беспомощную жертву.

— Но ты позволила бы мне любить тебя?

— Я… нет, ни за что!

Гаррик нагнул голову, поцелуем убирая соленые слезинки с ее щек и висков.

— Тогда к чему говорить о любви? — тихо спросил он.

— Ты все равно не поймешь."

"— Ошибаешься, — прошептал он и, сжав ладонями ее лицо, нежно поцеловал в губы. — Тебе хочется, чтобы я не насиловал тебя, а ласкал. А еще лучше, чтобы вообще не дотрагивался.