Космобиолухи

– Кэп, еще пара повторов, и я тебя прикладом по башке тресну! Понимаю, мандраж и все такое, но, раз уж ты решил, что в штурме главным буду я,– заткнись и слушай мои команды.

– Понял,– отозвался Роджер.– То есть так точно, сэр!

– Тогда кончай промывать нам извилины и двигай вперед, р-рядовой!

Сакаи кивнул, опустил забрало скафандра и двинулся вперед, осторожно раздвигая заросли стволом лазерного ружья.

Диагност лежал там, где доктор и говорил. Станислав подобрал прибор, вытер о штанину и, насвистывая разухабистый портовый мотивчик, вернулся к кораблю.

Веньки на трапе уже не было. Слегка обидевшись на необязательного друга, капитан поднялся по ступенькам… и оцепенел. Обе двери шлюза были открыты. Снизу же Станислав этого не заметил, потому что в пультогостиной царила тьма, не разбавляемая даже лисой.

Бластер сам скользнул капитану в руку.

– «Маша», свет! – негромко скомандовал Станислав.

Искин не ответил. Темнота, казалось, еще уплотнилась. Более того, у капитана появилось мерзкое ощущение, что из нее на него смотрят и ухмыляются. Станислав оглянулся на базу. Там тоже не было ни огонька, хотя Наталья с Владимиром обычно засиживались гораздо дольше.

На корабле было тихо. Очень тихо. И пахло свежей… выпечкой.

– Эй,– дрожащим от ненависти голосом окликнул капитан, снимая бластер с предохранителя,– я здесь. Выходи, тварь…

В левом углу что-то зашебуршало. Потом в правом, заставив Станислава судорожно дернуть стволом туда-сюда.

Свет вспыхнул, одновременно во всем корабле и на полную мощность, на миг ослепив капитана похлеще темноты, и со всех сторон грянуло:

– С днем рожденья тебя-а-а! С днем рожденья тебя-а-а! С днем рожденья, дорогой Станислав Федотович, с днем рождения тебя-а-а!

На макушку капитану посыпались конфетти, нарезанные из пестрых этикеток от консервов и оберток шоколада. Дьявольский хор сменился таким же хохотом, визгом, писком, свистом и грохотом.

В первый миг Станиславу показалось, что этот день станет заодно и днем его смерти.

– Ч-черт,– пробормотал он, когда сердце снова заколотилось, наверстывая упущенное,– я и забыл совсем….

– Ничего, мы напомним! – утешил его Теодор, метко бросая на капитана последнюю горсть бумажек.

Стоящая посредине Полина гордо держала на подносе нечто черно-белое, кучеобразное, в котором с трудом (в основном по зажженным свечам) угадывался праздничный тортик. Тед и Дэн страховали ее по бокам. На голове у Марии Сидоровны красовался красный остроконечный колпак, здорово напоминающий пожарное ведерко, Наталья переоделась в короткое облегающее платье, и оказалось, что у нее очень даже красивые ноги, вполне компенсирующие заумное выражение лица.