Космический рейдер «Нибелунг»

 — Меняет орбиту.

Глава девятнадцатая. Поединок

Между «Нибелунгом» и крейсером лежало около восьми тысяч километров. При скорости снаряда в сто километров в секунду, выходило восемьдесят секунд полета. Как и они, противник вряд ли станет использовать гиперфазу — бои на орбите требовали слишком много поправок. А стрельба без гиперфазы означала, что на «Нибелунге» сперва увидят вспышку выстрела, а снаряд прилетит только через полторы минуты. В то время, как при стрельбе с гиперфазой, корабль получил бы удар неожиданно. А за восемьдесят секунд даже тихоходный рудовоз способен убраться с траектории выстрела.

— Приготовить маршевые двигатели к запуску!

— Двигатели готовы, — доложил инженер Джонсон.

У них осталось ещё несколько минут форы. И ещё какое-то время, пока на крейсере проведут пристрелку. Ещё десяток снарядов можно будет всадить в транспорт, прежде чем принять неравный бой."

"Между тем до транспорта уже добрались снаряды скорректированного огня. Теперь все залпы попадали в одно место — туда, где теоретически находились боксы с десантными средствами. Теоретически, потому что тип корабля ОКП не определил. Но даже если бы определил, всё равно никто не смог бы указать точное расположение отсеков и узлов. Корабли постоянно модернизировались, перестраивались и в каждой звездной системе выработали свои подходы и требования. Базы данных и справочники в их случае мало что давали, так как никто не знал, откуда именно прибыл этот новоявленный Спартак?

Транспорт уже пребывал в агонии. Из бортов вместе с обломками вырывались гейзеры испарившегося топлива, теплоносителя, корабельной атмосферы. Кое-где вспыхивало пламя и тут же гасло, лишенное пищи. От судна отделилась спасательная капсула, затем ещё несколько. Очевидно, места в них успели занять лишь те, кто находился рядом. И вряд ли они смогут повлиять на битву, что кипит на поверхности. Они даже сесть не смогут в нужное место. Посадочные баржи сбросить было сложнее. Одна или две отделились от судна и устремились к планете. На этом всё кончилось.

Нюансы конструкции перестали иметь значение. Несколько взрывов вскрыли корабль, как консервную банку. Северный борт скрутило в некое подобие часовой пружины, а внутренности — все эти отсеки, переборки, коридоры, боксы — оголились словно в анатомическом кабинете. Транспорт напоминал теперь кукольный домик, с убранной стенкой. Отнюдь не игрушечные фигурки выдувало из него целыми группами — в скафандрах, без скафандров, в спальных мешках, голыми и одетыми. Центр корабля, где располагались ангары с высадочными средствами, превратился в огненную дыру.