Кошмары Серебряных прудов

— Это не я, а мать, — ответил Кот. — И вообще лучше скажи, как там?

— Ну, значит, снова обошлось, — с облегчением выдохнул Макси-Кот.

— Слушай, а сам-то ты веришь тому, что мы с тобой Жанне вкручивали? — без обиняков спросил я.

— Теоретически да. Но в данном случае нет, — откликнулся мой старый друг. — Хотя вообще-то здорово, что мы сегодня ее убедили.

— После твоего ухода я убедил ее еще больше. Она даже спать захотела.

— Молодец, Фома, — похвалил Макси-Кот. — Хоть поспит сегодня нормально. Но мне все равно за нее как-то неспокойно. Надо же: всего за три дня на человека столько свалилось.

— И где гарантия, что это сегодня кончилось? — спросил я.

— В том-то и дело: гарантий никаких, — мрачно пробормотал Макси-Кот. — Остается только надежда на лучшее.

— Ладно, Кот, как вернусь из школы, позвоню тебе, — пообещал я.

— Да уж, Фома, держи меня в курсе событий, — в голосе Макса слышалась тревога.

— Тебе ведь уже сказали, буду держать, — отвечал я.

— И вот что еще, Федька, — продолжал Макси-Кот. — В случае чего я даже в будний день к вам вырвусь. Только скажи. Ну, спокойной ночи.

И в трубке послышались частые гудки.

На следующее утро Жанна сама зашла за мной. Ей все равно пришлось гулять с Пирсом. Обычно в будние дни утром с псом выходила Юлия Павловна. Мне сразу бросилось в глаза: от вчерашнего спокойствия девочки не осталось и следа. Она отрывисто бросила:

— Привет. Готов? Пошли. Пока мы ехали в лифте, она нервно кусала губы.

— Что случилось? — не выдержал я.

— Ничего, — был краток ее ответ.

— А почему же ты такая? — хотелось выяснить мне.

— Какая? — недовольно переспросила она.

— Не хочешь, не говори! — вспылил я. — Тоже мне. Пытаешься изо всех сил ей помочь, а она что-то скрывает.

По дороге к школе она так и не удосужилась ничего мне рассказать. В конце концов мы едва не поссорились. Хорошо хоть школа у нас близко, и как следует поругаться мы не успели. А в вестибюле к Жанне кинулась Дианка. Не успел я раздеться, как они вместе испарились в неизвестном направлении.

Я обозлился: «Ну и пусть. Пока сама не подойдет и не расскажет, не стану ничего спрашивать». Естественно, принимая такое решение, я рассчитывал, что она скоро ко мне подойдет. Однако ни на уроках, ни на переменах Жанна даже не смотрела в мою сторону. Судя по выражению ее лица, она по-прежнему пребывала в нервозном и мрачном расположении духа.

Естественно, в классе и вообще в школе уже все знали о субботнем происшествии на пруду. Почти каждый считал своим долгом подойти к Жанне и что-нибудь ей сказать. А потому мы, при всем желании не смогли бы как следует поговорить. Даже если бы она захотела. Но она не захотела.

Лишь на последнем уроке мне на стол неожиданно плюхнулась записка: «Пойдем домой вместе, ладно? Жанна».