Ожившие кошмары

 — Зачем мне адрес? Коробочка-то теперь моя!

Мужчина в черном костюме, наблюдающей за всеми событиями со своего места с перекрещенными на груди руками, закатил глаза и осуждающе покачал головой.

— Но как же? — промолвил недоумевающий Егор Степанович.

Девушка наклонилась к нему и заговорщически шепнула.

— Ни звука.

Затем она высунула свой язык, провела по нему большим пальцем, а затем этим же самым пальцем — по разбитой брови Егора Степановича.

Сначала рану на брови защипало, но постепенно легкое покалывание переросло в жгучую боль. Дышать сделалось труднее, а легкие словно подожгли изнутри. Шею и плечи начало ломить еще сильнее, будто на него взвалили неподъемную ношу. Руки и ноги невыносимо крутило. Замерзшая кожа правой руки почувствовала ритмичные удары. Повращав рукой, Егор Степанович поднес часы к уху. Идут!

— Эй, дядь! — возмутилась зеленоглазая, обращаясь к водителю. — Ты чего живых на своем автобусе катаешь?!

Грустные глаза на секунду мелькнули в зеркале заднего вида, а затем, в следующее же мгновение, до краев наполнились паникой.

— Что?! Как живых?!

— Не-по-ря-док! — строго отчеканил мужчина в черном, явно переигрывая.

— Кто живых?! Нет живых!

— Ну бывает. — Милостиво развела руками зеленоглазая, подмигнув Егору. — Замаялся, поди, да не доглядел. С кем не бывает.

— Да я три раза мимо проехал! Мертвее мертвого!

— Ты не переживай, я никому не скажу. А ты скажешь кому? — спросила она, кивнув в сторону Егора Степановича.

Тот, не понимая, что происходит и глядя на розовую коробочку в руках зеленоглазой, молча помотал головой.

— Ну а ты, Иван Иваныч? — спросила девушка у мужчины в черном. — Чего людям статистику портить, да? И так вот нас согласился подбросить! Давай сделаем исключение да прикроем глаза?

Водитель уставился на суровое лицо мужчины в черном костюме, ожидая его решения.

— А ну раз-во-рачивай свою колымагу!

— Есть разворачивать! — рапортовал водитель, бросив руль, переключая передачу правой рукой и почему-то отдавая честь левой.

— Да газу не жалей! Чтоб без опозданий! Да строго по графику!

— Да, какжешь я?

— Без о-поз-даний я сказал!

— Есть без опозданий! — вытянулся водитель.

За пару минут до полуночи густой туман накрыл поселок, где последние три года проживал Егор Степанович со своей дочерью. Двигаясь к выходу из сорок первого, Егор задержался у зеленоглазой, собираясь ее поблагодарить, но, увидев указательный палец у ее губ, улыбнулся и, благодарно поклонившись, направился дальше. Стоя на ступенях автобуса, он обернулся на водителя, гусарские усы которого за последние несколько минут сильно поседели, затем на мужчину в черном костюме, который, казалось, никогда не испытывает каких-либо эмоций, и в конце снова посмотрел на зеленоглазую.