Кошки-мышки

Подруга покойного позировала перед аппаратом без одежды и без всякого смущения.

* * *Что заставляло его снова и снова возвращаться в этот дом? Этого он сам не знал. Ребус направил фонарик на стену с рисунком Чарли, пытаясь разгадать его смысл. Почему от старается отыскать логику в поступках запутавшегося юнца? Может быть, из-за не покидающего его чувства, что тот определенно замешан в деле.

— В каком деле?"

"Этот вопрос он произнес вслух. В юридическом смысле слова никакого дела не было. Были странные личности, необъяснимые поступки. Вопросы без ответов. Да, незаконные действия. Но дела как такового не было, и это раздражало больше всего. Если бы все загадки несомненным и очевидным образом были связаны между собой, так, чтобы он мог записать их одну за другой на листе бумаги и сказать: это требует расследования… Части головоломки растекались, как расплавленный воск. Но ведь когда свеча догорела, воск остается. И здесь оставались следы, хотя вещи меняли форму, вещества — состав, действия — смысл. Сама по себе пятиконечная звезда, обведенная двойным кругом, не значит ничего. Для Ребуса она значила не больше, чем круглый значок техасского шерифа, который он носил мальчишкой.

Для других это было воплощение зла.

Он отвернулся от стены, вспоминая, с какой гордостью носил тот значок, и поднялся по лестнице. Здесь два дня назад он нашел зажим от галстука. Войдя в комнату Ронни, Ребус подошел к окну и посмотрел на улицу через щель между двумя фанерными листами, закрывавшими окно. Рядом с его машиной остановилась еще одна. Та, что преследовала его от участка. Он узнал ее сразу: тот самый «форд-эскорт», что ждал возле его дома и скрылся. Теперь он припарковался возле сгоревшей «кортины». За рулем никого не было.

Половицы скрипнули всего один раз, и Ребус почувствовал вошедшего спиной.

— Вы хорошо знаете дом, раз обошли самые скрипучие доски.

Он обернулся и направил фонарик в лицо незнакомцу. Молодой брюнет с короткой стрижкой заслонил глаза от слепящего луча, и Ребус перевел фонарик ниже.

Форма полицейского констебля.

— Вас зовут Нил, — спокойно произнес Ребус. — Или вы предпочитаете Нили?

Его фонарик, опущенный теперь вниз, давал достаточно света, чтобы собеседники могли видеть друг друга. Молодой человек кивнул.

— Можно Нил. Нили — это для друзей.

— Я не ваш друг, — согласился Ребус. — Ронни был вам другом?

— Больше того, инспектор Ребус, — сказал констебль, проходя в комнату. — Он был моим братом.

* * *Сесть в комнате Ронни было некуда, да они и не усидели бы на месте. Нил горел желанием рассказать свою историю, Ребус горел желанием ее услышать. На небольшом пятачке у окна он нетерпеливо ходил от стены к стене, останавливаясь, чтобы получше усвоить отдельные детали в рассказе Нила.