Кошка в сапожках и маркиз Людоед

- Тогда приснится тот, кто уготован судьбой, - усмехнулась Саджолена. – Такое гадание.

- Я не верю в гадания, - сказала я, уходя от щекотливой темы. – И всё равно должна попробовать торт – чтобы быть уверенной, что он получился.

- Это ваше право, - улыбнулась Саджолена. – О! Играют кадриль! Не хотите ли потанцевать? Составим пары? – и она схватила меня и мужа за руки, увлекая на середину зала.

Огресту пришлось выйти следом за нами, и он довольно неуверенно встал рядом со мной.

- Не умеете танцевать кадриль? – шепнула я ему.

- Когда-то умел, - признался он. – Но очень давно.

- Ничего, вспомните, - подбодрила я его. – Целоваться вы тоже сначала не умели, а потом…

Глаза его заблестели, и первую фигуру танца милорд Огрест проскакал с прытью молодого козлика, явно желая продолжения разговора."

"Но как можно было разговаривать, когда играет музыка, когда все смотрят только на тебя (и это мне совершенно не казалось, так было на самом деле!), и сейчас весь город попробует торт, над которым я работала с таким усердием! В перерывах между танцами к нам подходили гости – поболтать, сделать комплимент, поздравить (с чем только?!), и я с восторгом окунулась в водоворот праздника. Я смеялась, говорила ответные комплименты, немного кокетничала и много танцевала, и чувствовала себя непозволительно счастливой.

Несколько раз в толпе мелькало бело-розовенькое личико Дайаны, она не подошла к нам с милордом Огрестом, но всё время следила за нами взглядом. Я решила не замечать её. Ни за что не дам испортить себе праздник. Буду веселиться и радоваться, а барышня Миттеран пусть лопнет от злости.

Забежав на минутку в дамскую комнаты, я услышала, как две госпожи, не заметив меня, с жаром обсуждают появление милорда Огреста на свадьбе.

- Он семь лет жил затворником! – взволнованно щебетала одна из дам. – А тут – пришёл! Да ещё и такой весёлый!

- Ясно, из-за кого он так повеселел, - кисло ответила вторая.

Я не стала прятаться и спокойно прошла к зеркалу, от души наслаждаясь растерянными лицами сплетниц.

- Ну что же вы, дамы, продолжайте, - подбодрила я их, поправляя выбившийся из причёски локон. – Не стесняйтесь. Мне очень приятно, что моя скромная особа удостоена вашего обсуждения.

- Простите, виконтесса… - пробормотала вторая – та, которая кисла из-за весёлого Огреста, и обе сплетницы исчезли из комнаты, будто их ветром выдуло.

Вернувшись в зал, я успела станцевать с Ноэлем кадриль, и менуэт, и сарабанду, и снова кадриль, когда под звуки бравурного марша на огромном блюде вынесли «Стройное звучание». Торт был встречен аплодисментами и восторженными возгласами, и я призналась самой себе, что выглядел он внушительно. Особенно милы были лебеди, и гости наперебой принялись хвалить тонкую работу.