Жаба с кошельком

– И хорошо, – вздохнула Ирка, – мало ли чего еще с кем стрясется, тьфу, тьфу, уйди прочь!

– Да замолчите вы, – обозлился Дегтярев, – и правда не разобрать. Као-лао-бао-чао, вроде так!

Не успел полковник закрыть рот, как раздался короткий звук разбившейся тарелки и вой мопса.

– Хучик! – заорала Маня и вломилась в гостиную, мы бросились за ней.

На ковре, между диваном и телевизором сидела Зайка. Вид у Ольги был самый идиотский! Ноги сложены по-турецки, в высоко поднятых вверх руках торчат две зажженные свечки. Чуть поодаль, у батареи, весь усыпанный осколками, плакал Хучик.

– Что ты с ним сделал?! – затопала ногами Маруська, хватая мопса.

– Ничего, – виновато воскликнул Федор, – просто не заметил его, кинул тарелку и прямо в бедолагу угодил!

Быстрым шагом он подошел к Машке, выхватил у нее Хуча и начал поглаживать собачку, приговаривая:

– Милый, тебе больно, прости дурака!

– Смотри, какая у него тонкая душевная организация, – шепнула мне Марго.

– Хучик очень интеллигентный мопс, – согласилась я, разглядывая Зайку.

– Я не про собаку, – вытаращила глаза Марго, – про Федора говорю. Глебу бы никогда в голову не пришло извиняться перед Хучем, наоборот, наподдавал бы тому еще затрещин и заорал: «Сам виноват, не фига сидеть, где не надо!»

Но мне было совсем неинтересно, что Марго думает о Федоре, вид окаменевшей Ольги пугал.

– Она может опустить руки? – спросила я у Федора.

– Думаю, да, Олечка, вставай, – велел «академик»."

"Зая кряхтя поднялась, мы уставились на нее. Я невольно отметила, что Заюшка слегка пополнела, но ей это только идет. Из лица ушла блокадная бледность, исчезли синяки под глазами и тоненькая сеточка морщин на висках. Получив три-четыре килограмма, Заинька помолодела, ей сейчас можно было дать от силы лет двадцать.

– Может, чаю? – робко спросила Ирка.

– Катерина испекла плюшки? – сердито повернулась к ней Ольга.

Тяжелый стон вырвался из моей груди. Не подействовало, новое заклинание оказалось бесполезным.

– Пошли в столовую, – мрачным голосом велел Кеша.

Мы перебрались в ярко освещенную комнату и сели за стол в самом дурном настроении. Домашние внимательным образом наблюдали за мной и Зайкой.

Я храбро налила чай, положила туда лимон, насыпала сахару и сообщила:

– Вот видите? Уже сладкое прекрасно удерживается в желудке.

– Мне бы твои проблемы, – буркнула Ольга и вцепилась в горячую булочку с творогом.

– И что делать будем? – сурово осведомился Аркадий. – Федор, отвечай немедленно, к тебе обращаюсь.

– Главное, не терять надежды, – залепетал рароэнтолог, – завтра снова попытаемся.

Кеша глянул на Дегтярева. Полковник отложил пирожок и торжественным голосом возвестил:

– Если через неделю они не станут такими, как всегда, если…

– То что? – испугался Федор.