Жаба с кошельком

Мы-то вырядились в лучшую одежду, женщины влезли в шпильки и сбегали в парикмахерскую, а мужчины повязали галстуки! Спортсмены же явились в джинсах и простеньких свитерах. Но это было лишь крохотной капелькой дегтя в огромной бочке меда! Настоящая неприятность приключилась на банкете.

Два лозунга на японском языке украсили столовую. Когда группка малорослых гостей с раскосыми глазами увидела стройные шеренги иероглифов, последовала более чем удивительная реакция.

Один из парней принялся тыкать пальцем в стену и щебетать, словно птица. Остальные глянули туда же и покатились со смеху. Я никогда до этого не видела, чтобы люди садились на корточки и заливались хохотом. Кое у кого из японцев по щекам текли слезы.

Ректор, стоявший во главе стола, никак не мог начать читать заготовленный спич. Он кашлял, стучал ножом по бокалу, но японцы просто выли. Наконец тоненькая девочка, исполнявшая при них роль переводчицы, всхлипнув в последний раз, подошла к помощнику Григория Семеновича и стала что-то шептать ему на ухо. Лизоблюд побагровел и пошел к начальству. Пару секунд он тихонько беседовал с Григорием Семеновичем, лицо ректора приняло зверское выражение, глаза заметались по залу. На всякий случай я спряталась за спины здоровенных пятикурсников.

Наконец кое-как япошки успокоились, и вечер потек дальше без особых эксцессов.

Наутро всех языковедов вызвали пред очи Григория Семеновича. Не предложив нам сесть, ректор зашипел, словно разбуженная не вовремя змея:

– Вы знаете, что было написано на плакатах в столовой?

Мы замялись, сказать «нет» казалось невозможным.

– Ну, – замямлил Андрей, – мир, май, дружба! Да здравствует спорт!

– При чем тут май! – взвыл ректор и начал расшвыривать бумаги на своем столе. – Где это, где? Ага, вот оно!

Трясущейся от злобы рукой он схватил листок."

"– Слушайте, что вы написали на японском! «Аккуратно достаньте изделие из коробки», «Не используйте кондом вторично».

Чтобы не упасть от смеха и не расхохотаться в лицо взбешенному начальству, я вцепилась в стену и прикусила нижнюю губу.

– Кто нацарапал сии пасквильные штуки? – вопросил Григорий Семенович. – Немедленно отвечайте, иначе уволю всех!

– Дарья Ивановна Васильева, – мигом сдали меня коллеги.

Весь гнев, вся злоба начальства упали на мою ни в чем не повинную голову. Я старательно объясняла, что просто переписала принесенные бумажки и только, но ректор не желал ничего слушать. Я мигом превратилась в его первого врага. Григорий Семенович, человек злопамятный, мстительный и непомерно самолюбивый, вознамерился стереть меня с лица земли.