Корсар

Я попадаю ему в лицо, молодое, безволосое. Стрела влезает на две трети, пробив сзади шлем. Теперь его быстро не снимешь. Командир джунгарцев отпускает поводья и поднимает руку к лицу, наверное, чтобы выдернуть стрелу. Она правее носа, и из раны ко рту и дальше течет темная кровь. Словно передумав, роняет руку на высокую переднюю луку седла, наклоняется вперед и вправо, а потом валится на землю. Правая нога с маленькой стопой в остроносом сапоге, темно-красном и вышитом разноцветным бисером, застревает в стремени. Конь, оставшийся без седока, испуганно дергается при третьем залпе драгунов и скачет вниз по склону, волоча за собой человеческое тело, которое напоминает мягкую, неломающуюся, тряпичную куклу. Остатки отряда, человек восемьдесят, к тому времени уже находятся метрах в двухстах от нас и усердно увеличивают разрыв. Скачут не к своему лагерю, а левее, на северо-северо-восток. Скорее всего, к тому месту, где из леса выехали и напали на них наши союзники, чтобы по их следам прорваться через лесок, которым порос склон сопки."

"Следом за ними поскакали джунгарцы, пытавшиеся пробиться через центр нашей армии. Те, кто уцелел и сумел оторваться от преследования. Посланные мною два эскадрона проредили меткой стрельбой и штыками их правый фланг — и боевой запал у джунгарцев кончился. К тому же им наверняка сообщили, что обоз захвачен нашими союзниками, и они вот-вот ударят в спину. Находясь в гуще боя, трудно правильно оценить обстановку. Если замечаешь, что враг не только спереди, но и сбоку, появляются нехорошие мысли об окружении. Они деморализуют волю к победе быстрее и легче, чем страх погибнуть в бою. Подозреваю, что это потому, что поверить в окружение легче, чем в собственную смерть. Тем более, что стало понятно, что прорвать наш строй не смогут. Китайские полки выдержали первый натиск, не успели дрогнуть и разбежаться. Арбалетчики даже неплохо отстрелялись по начавшему отступать врагу. Если бы не атака этого маленького отряда на мои эскадроны, мы бы плотно зажали их и перекололи штыками. Благодаря ему, по моим прикидкам, удалось уйти паре тысяч, включая самого джунгарского правителя, теперь уже, как догадываюсь, бывшего. Может быть, я им польстил, спаслось меньше. Это уже не важно. Среди джунгарцев наверняка много раненых, часть из которых умрет в ближайшие дни. Еще часть разбежится, потому что глупо служить у полководца, проигравшего сражение. Всего с несколькими сотнями воинов, без обоза и, как следствие, без денег, долго не повоюешь, особенно если среди твоих врагов бывшие твои подчиненные. Так что на Галдане-Бошогту можно ставить жирный крест.

Мой полк вернулся на исходную позицию, а на поле боя вышли солдаты из соседнего полка, чтобы собрать оружие и тела своих.