Корсар

Найти человека, который перепишет текст красивым почерком, и второго, который изготовит свинцовую бляху с оттиском в виде двуглавого орла и прикрепит ее к документу на шелковом шнурке, не составило труда. Шхуну назвал «Юнона» в честь мюзикла, который в будущем смотрел в московском театре. Это имя было понятно и западноевропейцам."

"В середине апреля, когда стало совсем тепло, я снял деньги со всех своих банковских счетов и покинул порт Роттердам на шхуне в балласте. Якобы пошел в Антверпен, чтобы продлить корсарский патент, а на самом деле — в Лондон. Вышел из Голландии под испанским флагом, а в открытом море поднял бело-голубой с красной звездой советского военно-морского флота, под которым непродолжительное время служил в Севастополе на малом противолодочном корабле, а потом на корабле радиоэлектронной борьбы «Рица» во второй дивизии охраны водного района. Экипажу было плевать на такие мелочи. Большую его часть составляли новички. Я сказал старому экипажу, что с пиратством покончено, что стану мирным купцом, отправлюсь в Ост-Индию. Почти все сразу разбежались в разные стороны и страны. Остались только Кристиана Виссер, которой, как догадываюсь, понравилось сочетать приятное с зарабатыванием денег, боцман Магнус Неттельгорст и шкипер Хендрик Пельт, которым не светила работа в своих должностях на других судах, потому что их количество резко сократилась, благодаря стараниям французских корсаров, и несколько матросов, промотавших прошлогодние призовые и готовых служить, кому угодно. Артиллерист Годдард Оксбридж тоже хотел остаться, но, узнав, что придется долго простоять в Лондоне, резко передумал и убыл в неизвестном направлении. Сидевших на биче матросов было немеряно, поэтому я отобрал крепких и опытных. Вместе со мной было двадцать два человека. Рейс предполагался продолжительным. Чем меньше экипаж, тем меньше надо брать запасов.

14

Западноевропейские купцы уже освоили маршрут до порта Архангельск, так что даже английский таможенник слышал, что где-то на северо-востоке есть такая страна Московия, но раньше не встречал ни одного судна оттуда. Мое стало первым. Поскольку пришло оно в балласте, сразу потерял к нему интерес.

Лондон был все так же грязен и вонюч. Прибавилось магазинов, торгующих товарами, которые вскоре начнут называть колониальными. Англичане еще не знают, что их новые заморские территории называются колониями. Или знают, но помалкивают. Особенно много стало табачных лавок. Мужчины курили или жевали табак, женщины — нюхали. Хотя мне встречались и женщины с трубками, и мужчины, набивающие ноздри ароматизированной смесью. Курящие подростки и вовсе не были редкостью. Иногда мои ноздри выхватывали на улицах сладковатый, сытный аромат гашиша.